А этот хулиган, подцепив пальцами тонкое кружево, начал слишком уж неторопливо стягивать трусики, покрывая поцелуями самый низ живота, бедра, шаловливо пощекотав языком вокруг чувствительного местечка… И так же медленно продолжил спускаться вниз, отчего я чуть разочарованно не захныкала. Вот же ж… Спустя целую вечность и пару миллионов моих нервных клеток, скончавшихся от напряжения, наконец, меня избавили от нижней части белья, и губы Дани начали подниматься обратно.
— Знаешь, мне нравится, когда на женщине остается что-то, еще и такое соблазнительное, — пробормотал Даня, не торопясь стягивать с меня бюстик, и лишь аккуратно сдвинул пальцами кружево, обнажив напряженную и тяжело пульсировавшую вершинку.
Лизнул, обвел вокруг ареолу, согрел дыханием, и я отвлеклась, млея от этой простой ласки, чем Даня и воспользовался — его ладонь нежно накрыла самый низ живота, палец мягко погладил складочки, и мои ноги сами раздвинулись, открывая доступ к самому сокровенному. Признаться, прелюдии уже хватило с лихвой, и хотелось наконец уже окунуться в удовольствие, утолить голодную пустоту, скручивавшую все внутри сладкой судорогой.
Его палец медленно проник между лепестками, погладил нежное местечко, отчего я громко охнула, ослепленная вспышкой ощущений. Ох, да-а-а.
— Ещ-ще… — вырвалось у меня хрипло, инстинкты отключили сознание, оставив только горячее желание, растекавшееся по телу густым сиропом.
Даня умело доводил до самой грани, скользя то медленно, размеренно, мягко нажимая на пылавший жаром бугорок, то переходя на рваный, быстрый ритм, заставляя бедра подниматься в такт, жаждать большего. Мышцы внутри сжимались, добавляя ощущений, я бесстыдно терлась об ласкающую руку, коротко постанывая и погружаясь в нараставшее наслаждение все глубже.