Кстати, и для людей Веревкина это тоже проверка хорошая... Ну, сделаешь?
– Одну минуту, – бесстрастно сказал Кружков и, видимо, принялся совещаться с людьми Веревкина. Через несколько секунд он бросил в трубку: – Я свяжусь, товарищ полковник!
Связь прервалась. Однако вскоре Гуров увидел, как из-за кладбища выскочила черная машина и помчалась прямо через луг в том направлении, откуда мелькнул солнечный зайчик. Гуров с удовлетворением наблюдал, как машина, петляя среди кочек, приближается к заветному месту, и с еще большим удовлетворением увидел, как навстречу ей поднимается из травы человеческая фигура.
Таинственный наблюдатель не стал впадать в панику и суетиться. Поняв, что его раскрыли, он повел себя предельно спокойно, как абсолютно невинный человек, как отдыхающий, мирно прогуливающийся на природе. Машина подъехала к нему вплотную, и оттуда вылез Кружков. Откозыряв, он, видимо, попросил у незнакомца документы. Гуров очень жалел, что при нем самом не было бинокля. Ему очень хотелось видеть лицо этого человека.
– Этих я отпустил, – хмуро сообщил он. – Маленькому совсем плохо, Плошкин который, – тошнит его, башка кружится.
Гуров не стал ничего спрашивать про человека с биноклем, терпеливо выждал, пока они с Кружковым не встретились. Не дожидаясь вопросов, тот сказал:
– Документы у того типа в порядке, и сам он спокоен, как будто так и надо. Хотя ведет себя подозрительно, конечно. Вы говорили про бинокль, но при нем ничего не было. Травинку грыз. Спрятал, наверное, когда нас заметил.
Гуров поднял брови.
– Это точно, старлей?! Его действительно Щеглов зовут? Такой круглолицый, невозмутимый?
– Именно, – кивнул Кружков. – Это вы верно слово подобрали. Невозмутимый, это точно. Так на меня посмотрел – как будто я ему не представитель власти, а мальчишка, который в войну играет. Но на рожон не лез. Документы предъявил с первого требования.