Уверяю вас! Между прочим, и прокурор города со мной согласен. Ознакомился с материалами дела и пришел к выводу, что все проведено как положено. Так что, в случае чего, поддержка у меня тоже имеется!
– Не сомневаюсь, – усмехнулся Гуров. – И думаю, не только со стороны прокурора. Есть у меня сведения, что прокурор ваш в приятельских отношениях с неким Веревкиным, который претендует на землю старого кладбища. Тут еще интересно то, что защитник кладбища, известный художник Булавин, с прокурором как раз общего языка не нашел.
– При чем тут кладбище? – вытаращил глаза Колядкин. – Я про кладбище и слова не сказал...
– Все завязано на кладбище и на земле, – сказал Гуров. – Нападения на Булавина, подозрительные люди в его дворе – все это звенья одной цепи. Не понимаю только, почему сам художник не поднимает шум.
– Может быть, у него тоже есть свои причины? – вкрадчиво предложил Колядкин.
– Возможно. Но вы еще не забыли про пакет с наркотиками и боеприпасами? Время идет!"
"– Да, пакет! – на треугольном лице Колядкина появилось выражение унылой тревоги. Этот пакет, похоже, спутал все его планы. – А вы уверены, что этот пакет существует?
Гуров так посмотрел на него, что следователь закашлялся.
– Ну да, ну да! Извините! Я просто в некоторой растерянности... Невероятный случай! Совершенно невероятный! Подумать только – оружие, наркотики.
– А мне показалось, что наркотики для вас самое обычное дело, – заметил неодобрительно Гуров.
– К сожалению! – подхватил Колядкин. – К сожалению, наркотики становятся неотъемлемой частью нашей жизни. Но вот так, чтобы... Впрочем, вы правы. Пакет нужно немедленно изъять с соблюдением всех формальностей...
– Нет, вы меня не поняли! – возмутился Гуров. – Не об изъятии идет речь. Нужно устроить засаду и взять мерзавца с поличным!
– В самом деле, – пробормотал Колядкин.
– Непременно обращусь, – сердито сказал Гуров. – А вы тут кто – посторонний? У вас, у следователя, практически под носом экстремист работает, а вы меня, как мячик, перекидываете – прокурор, УВД... Вместе давайте действовать!
– Знаете что! – вдруг объявил Колядкин. – Все правильно.