Будто кто-то постоянно заглядывал ему через плечо, следил за каждым его шагом, готовил ему западню.
«Нервы, – убеждал он себя. – Нужно просто собраться и довести дело до конца. Оно того стоит».
Но заняться делом он все никак не решался. Что-то мешало ему, хотя он знал – отступать некуда. Липа постоянно напоминал ему о гонораре, причем с каждым разом тон его делался все развязнее и неприятнее. Волин давно проклял тот день и того человека, который свел его с Липой. Собственно, тогда все получилось совершенно естественно, и этот тип показался Волину вполне деловым и адекватным человеком, но только серьезные испытания показывают, кто чего стоит на самом деле.
Как бы то ни было, отвязаться теперь от него было невозможно. Да и не было у Волина другого выхода – лишь завершить задуманное. Финансовые дела его были совсем плохи. Только крупная добыча могла покрыть его долги и дать перспективы на будущее. А взять ее было неоткуда – только Булавин. Этот старый скряга все подгреб под себя и даже своей жене давал на карманные расходы сущую ерунду.
Идея сократить путь художника к посмертной славе принадлежала ему, Волину. Он регулярно встречался с Ириной, сумел даже втереться в доверие к самому Булавину, стал, можно сказать, другом семьи. Но в последнее время старик точно с цепи сорвался. Кстати, и это тоже лишний повод ускорить события.
Честно говоря, Волин уехал бы прямо сейчас. Махнул бы рукой на потраченное время и нервы. Но они все висят на нем, как гири, – Липа, Ирина, денежные долги... И сил принять решение тоже нет. Волин все выжидал, что судьба сама пошлет ему удобный случай, но она не спешила. Он валялся до полудня в номере, плескался по пять раз в день под душем, исправно ходил в ресторан, попивал винцо и ждал, понимая, что все больше и больше загоняет себя в угол.