Они громко разговаривали между собой неприятными ломающимися голосами и не сразу заметили появление нового человека.
Мужчина остановился возле трухлявого дерева и с интересом уставился на теплую компанию. Он уже сообразил, что курят подростки не простые сигареты, а марихуану, анашу, или попросту «дурь».
Любого другого такая встреча в глухом уголке, по крайней мере, смутила бы, но, похоже, мужчину она не взволновала нисколько. Он продолжал наблюдать за подростками до тех пор, пока они сами не обнаружили, что уже не одни.
Были подростки как на подбор худыми, костлявыми, неважно одетыми. Коноводил в компании, по-видимому, черноволосый остроскулый парень, в лице которого было что-то неуловимо-восточное. Он был покрепче и, судя по всему, порешительнее всех остальных. Хотя видя свое численное преимущество, все парни в компании с самого начала повели себя очень нагло.
– Гляди, Штырь, к нам гости! – развязно объявил белокурый розовощекий парнишка, который казался поупитаннее остальных.
– С маком, – неожиданно вставил третий, и вся команда многозначительно захохотала, перемигиваясь.
Отсмеявшись, скуластый и чернявый парень, которого назвали Штырем, повелительно махнул рукой и крикнул:
– Эй, лошок, греби сюда, показывай, чего у тебя в торбе!
– Сядь на пенек, съешь пирожок! – продолжил сказочную тему белокурый, снова закатываясь в безудержном хохоте.
Остальные поддержали его – совсем хилый мальчишка с сальными волосами, который сострил насчет пирожков с маком, и еще один, с простым беззлобным лицом, которого в другом месте и в другое время можно было бы принять за твердого троечника и примерного сына.
– Давай, чего там у тебя в торбе! – загомонили все наперебой. Слово им понравилось, и каждый старался повторить его несколько раз. – Оглох, что ли, лошара?
Мужчина смотрел на них, слегка улыбаясь, и не двигался, дожидаясь, пока стихнет гомон.
– Вы, молодые люди, сильно неправы, если считаете меня лохом. Но особенно вы неправы, если считаете, что имеете отношение к моей сумке. Моя сумка – это моя частная собственность, а частная собственность священна, не так ли?
– Вот это гонит! Профессор! – снова загалдел белокурый. – Священна! Торба его! Вообще отпад! Чего у него там? Иконы, что ли? Иконы нам сгодятся! Тащи сюда, мы верующие... это, как его...