Конечно, ещё не совсем изжиты прошлые предрассудки, но положение медленно, но верно исправляется. Во всяком случае, и Верховный волхв, наместник в Империи, и Эйнар Младший, ставший сильным магом и правой рукой отца, за этим внимательно следят.
Гаремы остались, но теперь хоть в Стране, хоть в Империи туда попадают только те женщины, которые сами на это изъявили желание. В году есть один особый день, когда любая девушка или женщина может отправить заявку стать талли/ алеей. А ещё через год, если она за это время не передумала и не отозвала прошение, за ней приедут маги и увезут её в специальное место, откуда мужчины выбирают себе подруг для ночных утех.
Теана с удовольствием запретила бы гаремы, да, к её удивлению, взбунтовались даже не мужчины, а сами дэвассы и акши.
Ингвар был прав – некоторым женщинам не нужна семья и дети, они вполне счастливы и без них.
- Мам!
- Ма?
- Мама!
- Теа?!
Эри вынырнула из воспоминаний, развернулась на голоса и едва не растаяла от умиления – на неё смотрели четыре пары почти одинаковых глаз.
Подпрыгивала от нетерпения Рилиана, серьёзно-выжидательно смотрел Ингвальд, немного застенчиво, но с неподкупным интересом – Русана. И ещё один взгляд, полный любви и тепла – невыносимого, невозможного, самого любимого на свете – Ингвара.
- Мама, вернись к нам! – старшая дочь.
- Сейчас, милая, иду! - на лестнице показался брат с малышом на руках. – Рилиана, возьми Русану за ручку, бегите здороваться с дядей и двоюродным братиком! Во-он он спускается!
Дети, взвизгнув от избытка эмоций, стайкой бросились навстречу Эйнару Младшему. Дядю они хорошо знали и очень любили.
- Теа? – Ингвар, как всегда, тонко чувствовал её настроение.
- Всё хорошо. Правда! Иди к детям, а то я боюсь, чтобы они не разобрали моего брата на сувениры.
- Хорошо, только ты не задерживайся, нам с ним вдвоём с четырьмя юными магами никак не справиться! – ответил эр и отправился спасать шурина.
Теана проводила мужа взглядом, улыбнулась, облепленному детьми брату и повернулась к статуе.
- Я знаю, ты меня слышишь. Не думала, что когда-то это скажу, но знаешь, отец, я тебя прощаю. Нельзя всю жизнь лелеять обиды и держаться за прошлое. Ты сделал мне много плохого, ещё больше – моей матери.