В прошлом году ферганский хлопок стоил четырнадцать рублей шестьдесят восемь копеек за пуд. А в этом – уже тринадцать рублей пятьдесят четыре копейки. Каково? Почти на восемь процентов упала цена.
– А как же настоящие владельцы хлопка? – задал резонный вопрос сыщик. – Им залезли в карман и уже долго там шарят. Они-то почему молчат? Все эти Руперти, Микиртичевы, Шишко?
– И писали, и ходили, да без толку.
– Куда ходили?
– Здесь в Москве – к Рейнботу и Мойсеенко, а в Петербурге – к министру путей сообщения Шауфусу.
– Но вот правительство наконец-то отреагировало, прислало меня, – напомнил собеседнику Лыков. – Приняты энергичные меры. Кражи на дорогах московского узла почти полностью прекращены, а вооруженные ограбления совсем исчезли.
Варенцов посмотрел на сыщика, как на малахольного, и сказал:
– Я вижу, вы меня не поняли.
– Что именно я не понял?
– Ну как же. Чтобы уронить биржевые цены на хлопок, нужно красть не кипами, а вагонами. Возможно, даже и целыми поездами.
В комнате повисло молчание. Алексей Николаевич обдумывал услышанное. Неужели он ошибся? Нет, не может быть. Огромные обороты хищений вскрыты с его участием. Заправилы сидят под стражей, над ними готовится суд. Все рапортуют, что кражи прекратились.
– Николай Александрович. – Питерец решил проверить одну мысль. – Я тут выяснил, что кражи сахара проходили избирательно. Например, бандитам запретили воровать песок производства Александровского общества сахарных заводов.
– Кто запретил? – удивился мануфактурист.
– Мы это сейчас выясняем. Похоже, что есть некий руководящий центр, который управлял бандами, как маэстро дирижирует оркестром.
– Александровские заводы – это те, где хозяин Бродский?
– Да. Я допускаю, что они откупаются, поэтому их и не щиплют, – продолжил Лыков. – И вот вопрос к вам. А в хлопковой торговле есть такие неприкасаемые? Поставщики сырья, которое вы покупаете именно у них. И оно не водится у загадочного товарищества, неведомо откуда взявшегося.
Варнецов ответил сразу же:
– Странно, что это не пришло мне в голову раньше.
– Значит, есть такие?
– Есть, Алексей Николаевич. Теперь я вижу, что… Пожалуй, это единственное правдоподобное объяснение. В Москве среди прочих хлопковых торговцев имеется фирма наследников Ивана Треумова. Вот их товар я никогда не получал от Вавойского с Кошеваровым.
– То есть они торгуют своим товаром от собственного имени?
– Да. И в «Обороте» его нет.