Как это возможно? Дороги сами-то про себя этого не знают, там путаница не приведи господь. Бардак творится на русских железных дорогах. И обмениваются сведениями друг с дружкой они крайне неохотно. Каждый сам за себя. А тут вдруг кто-то располагает полными данными. Восемь чугунок сходятся в Первопрестольной, и он видит их насквозь. Раньше такого за Ефимом Вавиловичем не водилось.
– Так он вам известен? – обрадовался питерец.
– Есть такой человек, и по калибру подходит. Он считался «иваном» еще в тысяча восемьсот девяносто пятом году.
– И где он сейчас?
– Я в то время служил простым околоточным. Краем только участвовал в дознании. Поэтому знаю немного, – пояснил Стефанов. – Но в девятьсот первом году Тугаринова приговорили к бессрочной каторге и услали на Сахалин. А когда началась война и туда пришли японцы, я слышал, что он исчез.
– Странно.
– Война, вторжение… Что там творилось, мы с вами не знаем. Начальство потом отрапортовало, что вывезли всех. А на самом деле как было? То-то.
Лыков согласился. Сыщики договорились, что обратника[28] надо взять на особый контроль. Расспросить о нем всех арестованных по делу о железнодорожных кражах – и воров, и бандитов. Нацелить агентуру. Запросить Главное тюремное управление, что там случилось на Сахалине.
Затем Лыков рассказал о Лукоморье. Что обнаружил там запасы чая, судя по всему краденого. А чаеторговцы почему-то молчат. Кроме того, нашлись аккумуляторы и ворсовально-стригальные станки, товар неликвидный и дорогой. Откуда они взялись? Это законные операции «Хапиловской конторы по транспортировке кладей»? Или добыча не вскрытых еще бандитских налетов? Следовало расспросить поставщиков, куда и кому они послали эти грузы.