Он должен меня выслушать и понять, что я ему не враг, а очень даже друг в одном конкретном деле, ради которого он пришел в мой дом. Но его намерение свалить отсюда как можно быстрее не давало мне шанса на то, чтобы его в этом убедить.
Бросившись на него, как раз в тот момент, когда его голова пропала в ткани футболки, я коленом влепила ему под дых и накрутила на его запястья свои трусы.
— Ты ебанутая?! — вскричал Колчин недовольно и довольно резко резво высвободился из футболки, а затем и из моих трусов. — Трусы? — бросил он брезгливо.
— А есть сомнения в моей серьёзности? — оскалилась я и сделала выпад, намереваясь угодить ему кулаком в нос, чтобы затем толкнуть на кровать и приковать к ее изголовью хотя бы поясом от махрового халата. До наручников добраться можно будет несколькими секундами позже.
— Ты серьёзно пошла в рукопашку с голым задом? — в некотором негодовании насмехался надо мной Колчин, ловко уклонившись от удара.
— Играю на равных, дедуль. Ты тоже не очень-то одет, — стрельнула на его пах взглядом.
— Хочу, — тут же согласно кивнул мужчина. — Хочу взять тебя за ноги и уебать башкой об угол дома, чтобы в ней остались хотя бы опилки от бревен.
Он далеко не первый и, скорее всего, не последний кто мне угрожает физической расправой, но в угрозах этого мужчины не слышится той злобы или ненависти, которые я привыкла слышать в свой адрес. Как бы парадоксально и дико это не звучало, но в его угрозе слышно некоторое сочувствие и что-то схожее с заботой.
— Это мы сейчас проверим, — пробормотала я сама себе и бросилась на мужчину, намереваясь пнуть его в живот.
Но оказалась перехвачена за ногу, подхвачена на руки и брошена на постель. Сверху навалился Колчин и прижал меня своей массой к матрасу, за что сразу получил кулаком прямо в скулу.
— Успокойся, твою мать! — рыкнул он на меня и вжал запястья рук моих над головой.
Выгнулась дугой, желая скинуть его, но в результате лишь раздвинула ноги, оказавшись еще более распластанной по матрасу.
Распластанной и беззащитной. Какая-то безысходность навалилась из-за этого. Я не привыкла быть слабой.
Быть слабой — равно быть мертвой. Этому научила меня жизнь, этим строщал меня отец и от этого старательно уберегал меня Штырь.
А я устала.