— Знаешь, почему я пряталась в том доме, когда ты пришёл ко мне со своими автоматчиками? Отец вдруг понял, что если я не стала сыном, то мое тело и свободу можно выгодно продать своему дружку, с которым он хочет вести бизнес. Поэтому, Миш... — с усилием сглотнула болезненный ком в горле, чтобы не проронить ни слезинки. Покорно опустила голову, предоставляя себя его воле. — …твой сын заслуживает того, чтобы ты отомстил за него. А я лучше сдохну, чем буду продана кому-то. Если умирать, то хотя бы во благо чего-то.
С покорно опущенной головой ждала исполнения приговора.
Несколько минут метаний по комнате, и в поле моего зрения остановились мужские берцы. Опущенная рука с пистолетом плавно поднялась. Прицел прямо в голову.
— Ты ни в чем не виноват, — шепнула я до того, как раздался выстрел и стало легко и пусто.
За первым выстрелом, принесшим мне, как я думала, облегчение, последовал второй, третий и так до тех пор, пока не опустела обойма.
— Одно единственное я пообещал сыну на его же могиле. Одно единственное, блять! — кричал Колчин. — Забрать жизнь за жизнь. И даже этого не смог. Ни защитить его, ни отомстить за него! Сука!
— Слабак, — утерла я сопли и, опираясь о стену, встал на ноги, которые нешуточно тряслись.
Колчин резко застопорился. Посмотрел на пистолет в моей руке, а затем и в мои глаза своими красными он гневы и безысходности глазами.
Он слишком долго думал над дальнейшими действиями. Мне это надоело.
— Хорошо, — кивнула я и сморгнула слёзы.
Колчин молчал. От его частого тяжелого дыхания прерывисто вздымалась грудная клетка и очерчивались ключицы и жилы на шее.
— Ладно. Сама что-нибудь придумаю, — закрыла глаза, палец коснулся курка и нажал. Прозвучал выстрел, руке стало невыносимо больно.