— Только ради этого я протащу свой жирный зад через тот узкий проходик, мой белокурый василёк. А сейчас вали. Беги в гараж, прыгай в тачку и газуй отсюда. А мы сразу за тобой по мере возможности. Находим всех, кто еще живой, через пятнадцать дней. Раньше не высовываемся, пока шумиха не уляжется.
Перед тем, как скрыться в узком проходе за камином, я снова посмотрела на уже готовых к обороне мужчин и встретилась взглядом с Мишей, который мне подмигнул. В груди внезапно стало свободно, я будто только сейчас начала дышать полной грудью.
"Возможно дело в том, что на черном полу, глядя пустыми глазами в потолок, лежал Луневич, а я не почувствовала ни капли грусти оттого, что такого человека больше нет. Сколько людей он покалечил? Сколько принес боли и страдания в этот мир?
Две пули — он слишком легко отделался.
Эпилог
Семнадцать дней спустя
«Улица Овсяная» — гласила синяя табличка на покосившемся деревяном заборе.
Я пролетела полторы тысячи километров, чтобы оказаться на улице Овсяной в какой-то деревне? И пусть большинство домов здесь выглядели как из рекламы свеженьких коттеджных посёлков, менее тревожно от этого не стало.
Снова проверила координаты. Всё верно. Почерк Штыря. О Колчине с того дня в каминном зале я ничего больше не слышала, только из новостных сводок узнала о количестве трупов, найденных в доме отца и больше ничего. Вдаваться в подробности было невыносимо страшно и больно.
На часах почти четыре часа утра. Рассвет уже коснулся летнего неба, а мои ноги ступили на тропинку к нужному дому.
Если Штырь купил коттедж за полторы тысячи километров от города, в котором я знала каждый угол и крысу, то я точно его зацелую.
Лямки рюкзака закинула на оба плеча. Тяжесть пистолета приятно оттянула руку, когда я, предварительно проверив, нет ли во дворе собак, перелезла через забор и мягко приземлилась в невысокую траву, практически прижавшись к земле.
Насторожилась, прислушалась. В доме всё было тихо. На окнах ни дрогнула ни одна шторка и не обрисовалась ничья тень.