– Не дурите меня, капитан! Я их знаю! Я подрублен, но еще не упал, и, уверяю вас, крыша у меня тоже на месте! Вы, может, думаете, что я позвал вас сюда из праздного любопытства? Так вот, вы ошибаетесь!
– Я думаю, вы позвали меня, чтобы посмотреть, что за человек влюбился в вашу внучку, сэр, – ответил Джон.
– Не слишком ли вы торопите события, капитан? Влюбились за три дня? – насмешливо поинтересовался сэр Питер.
– Нет, сэр, за три секунды.
– А ваша любовь проходит так же быстро, как возникает? – спросил сэр Питер.
– Этого я не знаю, сэр, потому что со мной такое впервые в жизни, – ответил Джон, весело глядя на хозяина дома.
– Бог мой, юноша, вы хотите сказать, что никогда не влюблялись?
– О нет! Я думал, что влюблялся, но еще ни разу не встречал женщину, которую хотел бы назвать своей женой.
– Сколько вам лет?
– Двадцать девять, сэр.
– Что ж, вы должны отдавать себе отчет в своих действиях и, похоже, действительно понимаете, чего хотите!
– Именно так, сэр.
– В таком случае вам следует знать, что у нее за душой нет ни единого пенни! – резко произнес сэр Питер.
– Сэр, я тоже небогат, однако отец оставил мне в наследство небольшое имение. Думаю, мне удастся убедить вас в том, что я достаточно прочно стою на ногах и смогу содержать свою жену.
– Когда я умру, капитан Стейпл, после меня останется мое имя, мой титул и мое поместье. Мое поместье обременено долгами, мой титул украсит мерзавца, приходящегося мне внуком. Такой же прохвост, как его отец, да еще и полное ничтожество в придачу! Я буду в могиле прежде, чем он замарает мое имя той грязью, в которой барахтается сам.
– Надеюсь, все не настолько плохо, – заметил Джон. – Я не знаком с вашим внуком, но я его видел, и, по моему мнению, он скорее слабак, чем злодей. Позвольте также заметить, что одно ничтожество не способно опозорить славное имя. – Капитан улыбнулся и добавил: – Судя по всему, это пытался сделать с нашим именем мой дедушка, однако, несмотря на его усилия, мы продолжаем гордиться своим именем!
– Ваш дедушка! Да, он был повесой и картежником, но всегда шел напролом, не пользуясь окольными путями! В нем не было дурной крови, а в Генри ее больше, чем хорошей! – Старик поднял руку и снова уронил ее, выразив этим жестом всю свою беспомощность и отчаяние.