Узник страсти

Джон отправил открывать ворота Бена, после чего Джозеф выждал еще немного, а затем вскочил в седло и поехал в поместье вслед за Коутом.

Сжалившись над мальчиком, капитан освободил его от повинности и отпустил на поиски приключений с уже поджидавшими Бена приятелями, лишь порекомендовав ему сначала набить живот обедом. Поскольку миссис Скеффлинг приготовила им ароматное рагу, до сих пор медленно булькающее на полке в камине, Бен решил прислушаться к совету Джона. Он попытался разговорить капитана, но понял, что тот его не слушает.

Отец с помощью тумаков научил мальчика не навязывать свою болтовню тем, кто не склонен к ней прислушиваться, поэтому Бен тут же умолк. С умопомрачительной скоростью заглотнув огромную миску рагу, он выскользнул из сторожки, прежде чем его покровитель по обыкновению всех взрослых не передумал и не поручил ему очередное скучное задание.

Капитан неспешно закончил свой собственный обед и, продолжая обдумывать стоящую перед ним проблему, вымыл посуду.

Он уже вытирал руки полотенцем, когда в его сознание вторгся чей-то властный голос:

– Ворота! Ворота! Эй!

Джон быстро повернул голову. Зов повторился снова, еще настойчивее. Отбросив полотенце, капитан вышел на дорогу.

Перед сторожкой стоял спортивный экипаж, запряженный парой гнедых лошадей. Лошади немного взмокли, а их ноги были забрызганы грязью, как и колеса экипажа. Тем не менее весь выезд выглядел очень элегантно, и джентльмен, сжимающий поводья в затянутой в перчатку руке, мог бы послужить воплощением скрупулезности.

Его облачение до малейших деталей соответствовало намерению путешествовать по проселочным дорогам, и лишь изысканный покрой сюртука и бриджей, а также до блеска начищенные ботфорты привлекали внимание к персоне джентльмена. Он был одет в строгий серый жилет, накрахмаленные уголки воротничка никак нельзя было назвать щегольски высокими, а шейный платок был завязан на изящный, но не вызывающе пышный узел. Бобровая шляпа того же сдержанного оттенка, что и жилет, под небольшим углом возвышалась на блестящих, тщательно уложенных локонах.

На свободном сиденье рядом с этим удивительным возницей лежало очень длинное и широкое пальто, снабженное множеством пелерин. При появлении капитана на крыльце сторожки он переложил вожжи в другую руку, теперь сжимающую хлыст, и, нащупав на груди монокль на черной ленте, поднял его к глазу.

Какое-то мгновение они смотрели друг на друга.