– Потому что он… Потому что ты думал… О, когда же вы с Роуз поймете, что я уже не ребенок?
– Конечно, мисс Нелл, но вы молодая леди, и раз уж сэр Питер больше не может заботиться о вас, а Роуз всего лишь суетливая женщина, – не удержался от критики в адрес соперницы конюх, – выходит так, что это мой долг – присматривать, так сказать, за тем, чтобы все было в порядке!
– Я знаю, что ты это делаешь по доброте душевной, – вздохнула Нелл, – но уверяю тебя, в том нет необходимости! Незачем так волноваться обо мне!
– Именно так я и говорю Роуз, мисс! Вот этими самыми словами! «Нам незачем волноваться о мисс Нелл, – твержу я ей.
Мисс Сторневей отлично понимала всю бесполезность попыток донести до сознания верного слуги, который поддерживал свою хозяйку еще на спине ее первого пони, извлекал ее из спутанных ветвей яблонь в саду и спасал от последствий детских проказ, всю самонадеянность подобного поведения.
Особняк Келландс представлял собой старое, запущенное здание, расположенное неподалеку от главной дороги, которая, собственно, и проходила через земли сквайра. Дом был окружен красивыми умело разбитыми садами и парками, уже давно не видевшими руки садовника, отчего кустарники, клумбы и лужайки, некогда тщательно ухоженные и прополотые, заросли́, утратив былую изысканность и элегантность. В отличие от единственного оставшегося в поместье садовника, Нелл взирала на это запустение с полным безразличием.
Мисс Сторневей широким, почти мужским шагом вышла из конюшни, перебросив через руку шлейф поношенного платья для верховой езды, и через боковую дверь вошла в дом. По мощенному каменными плитами коридору она дошла до главного холла, откуда на галерею второго этажа вела изящная дубовая лестница.
– Ах, так вот ты где, кузина! – привычно капризным тоном произнес он. – Я тебя уже двадцать минут жду. Нам надо поговорить.
Нелл так и замерла, держа руку на перилах, а ногу на ступеньке.
– В самом деле? – поинтересовалась она, глядя на него сверху вниз и слегка приподняв брови.