Впрочем, вскоре Коут уже снова начал пожирать ее глазами и осыпать комплиментами, не способными вызвать ничего, кроме отвращения. Прервал его излияния только возмущенный возглас кузена, заявившего, что бургундское разбавлено. Правила хорошего тона вынудили Нелл потребовать, чтобы Хуби принес другую бутылку, хотя это в корне противоречило желаниям девушки. Затем она увидела выражение лица дворецкого, и ее раздражение сменилось почти непреодолимым побуждением расхохотаться.
Ужин показался Нелл невыносимо долгим. Наконец она встала из-за стола с намерением укрыться в комнате сэра Питера. Но тут ее надежды вдребезги разбил Уинкфилд, явившийся по поручению своего хозяина.
– Сэр Питер просит мистера Коута оказать ему честь и выпить с ним бокал бренди, – произнес он.
Нелл в ужасе посмотрела на слугу, но он лишь едва заметно покачал головой. Она достаточно хорошо знала дедушку, поэтому догадалась, что, по мнению Уинкфилда, гораздо опаснее ослушаться, чем позволить сэру Питеру увидеть Коута. Нелл перевела взгляд на последнего и совершенно спокойно произнесла:
– Я прошу вас, сэр, не задерживаться в комнате моего дедушки. Полагаю, мне незачем напоминать вам, что он тяжело больной человек.
– О, не надо меня бояться! – в очередной раз громко хохотнув, ответил Нэт. – Я с радостью навещу сэра Питера. Если не ошибаюсь, он был знаменитым спортсменом? Мы с ним отлично поладим!
Мисс Сторневей со сжимающимся сердцем проследила взглядом за Коутом, покинувшим комнату вслед за слугой. В ее путающиеся мысли вторгся голос кузена.
– Должен сказать, я чертовски рад тому, что старик послал за Нэтом! – произнес Генри, снова наполняя свой бокал.
– Именно такой человек способен его убить! – дрожащим голосом возразила Нелл.