Узы крови

Сердцем, однако, Анна чувствовала, что во всем повинна не только она, что часть вины, несомненно, ложится и на Вальтера. Ее ошибка состояла в том, что она чрезмерно любила своих детей, его же – в том, что он их вообще не любил.

В присутствии Вальтера она теперь избегала даже упоминать о детях, но едва могла дождаться момента, когда он уйдет на работу, чтобы тотчас поспешить в детскую к своим крошкам. Они уже отпраздновали свой третий день рождения, и Анна ясно представляла, какими они станут, когда вырастут. Питер был крупным и сильным мальчиком, атлетического сложения, точь-в-точь как его отец.

Анна, держа его на коленях, тихонько мурлыкала:

– Ах, Питер, сколько же слез прольют из-за тебя бедные фройляйн. Будь с ними поласковее, сыночек.

А Питер только улыбался и ласкался к ней.

И тогда Анна брала на руки Бергитту. Золотоволосая, с нежной кожей, Бергитта хорошела с каждым днем. В ее наружности, однако, не было ничего от Анны и Вальтера. Питер унаследовал характер и темперамент отца, и частенько Анне приходилось легонько шлепать его за непослушание, Бергитта же была ангелом во плоти.

Когда Вальтера не было дома, Анна ставила им различные пластинки или читала вслух. Больше всего они любили слушать «101 Marchen». Им очень нравились сказки о великанах-людоедах, домовых и ведьмах, и они готовы были слушать их без конца. Укладывая детей спать, она часто пела им колыбельную:

Schlaf, Kindlein, schlaf,Der Vater hu't die Schaf...Всей душой Анна надеялась, что время изменит отношение Вальтера к детям, и ночами молилась об этом.

И время действительно изменило его отношение к ним, сделав его еще более злым. Он стал просто ненавидеть малышей. Вначале Анна убеждала себя, что Вальтер хочет, чтобы она принадлежала только ему, что он не желает делить ее ни с кем. Но со временем она поняла, что о любви к ней и речи быть не могло. Скорее дело было в ненависти к ней. Отец оказался прав. Вальтер женился на ней ради денег. Но на пути к ним встали дети. Ему необходимо было от них избавиться во что бы то ни стало. Все чаще и чаще стал он теперь убеждать Анну продать свою долю акций.

– Сэм не имеет права мешать нам! Возьмем деньги и махнем отсюда. Ты и я, и больше нам никто не нужен.

Она молча смотрела на него.

– А дети?

Глаза его лихорадочно блестели.

– При чем здесь дети? Разговор о нас с тобой. Нам необходимо избавиться от них. Мы должны это сделать ради самих себя.

Вот тогда она в полной мере осознала, что он сумасшедший. И ужаснулась.