«Весь этот шквал телефонных звонков: банкиры, кузены, пресса!» – досадовала Элизабет. Что-то уж больно много разных событий происходит в одно и то же время. Кто-то ловко греет руки на всей этой шумихе. Но кто? Она обязана «вычислить подлеца».
* * *Ее имя все еще находилось в записной книжке Элизабет. Мария Мартинелли. Память воскресила полустертый образ длинноногой итальяночки, ее бывшей одноклассницы в швейцарском пансионе. Время от времени они посылали друг другу весточки о себе. Мария стала манекенщицей и как-то написала Элизабет, что помолвлена с итальянским газетным магнатом, живущим в Милане.
– Ты еще не замужем за своим газетчиком?
– Пока нет. Но как только Тони получит развод, мы тут же поженимся.
– Мария, у меня к тебе просьба.
– Выкладывай.
Спустя чуть менее часа Мария Мартинелли перезвонила Элизабет:
– Все в порядке. Информация из первых рук: министра, который хотел вывезти деньги из Италии, заложили.
– А он, случайно, не знает имя наводчика?
– Иво Палацци.
Инспектор Макс Хорнунг сделал весьма интригующее открытие. Он выяснил, что взрыв в лаборатории «Роффа и сыновей» не только не был случайным, но и был осуществлен с помощью взрывчатки «Рилар X», предназначавшейся специально для армии и никуда более не поставляемой. Заинтересовало же в этом деле Макса то обстоятельство, что «Рилар X» изготавливалась на одном из заводов, принадлежащих «Роффу и сыновьям».
Завод находился неподалеку от Парижа.
* * *Ровно в четыре часа пополудни герр Юлиус Бадратт угловато примостился в кресле и без обиняков сказал:
– Как бы сильно мы ни желали вам помочь, мисс Рофф, боюсь, что о своих вкладчиках мы должны заботиться в первую очередь.
Такого рода заявления, подумала Элизабет, банкиры обычно делают вдовам или сиротам перед тем, как лишить их права на получение денег под залог имущества.
– ...И потому, в соответствии с решением консорциума, наш банк требует немедленной выплаты «Роффом и сыновьями» займов.
– Насколько помнится, вы давали мне девяносто дней, – сказала Элизабет.
– Сожалею, но нам представляется, что обстоятельства изменились к худшему.