Узы крови

Ночью у Сэмюэля состоялся длинный разговор с Богом.

– Что ты хочешь от меня? Если Терения не может быть моей, зачем же ты сделал так, что я полюбил ее? Неужели ты ничего не чувствуешь? – в отчаянии подняв к небу лицо, кричал он. – Ты слышишь меня?

И в переполненном людьми доме раздавалось в ответ:

– Мы слышим тебя, Сэмюэль! Заткнись, Бога ради, и дай поспать людям!

На следующий день доктор Уал прислал за Сэмюэлем. Его провели в гостиную, где сидели доктор, мадам Уал и Терения.

– У нас небольшое затруднение, – начал Уал.

 – Наша дочка, когда заупрямится, сладу с ней нет. Непонятно почему, но она вообразила, что ты ей нравишься. Я не говорю, полюбила, Сэмюэль, потому что молоденькие девушки не знают, что такое любовь. Тем не менее она отказывается выйти замуж за раввина Рабиновича. И желает выйти замуж за тебя.

Сэмюэль украдкой взглянул на Терению, и она улыбнулась в ответ. Он чуть не умер от радости. Но радость эта была недолгой. Доктор Уал продолжал:

– Ты говорил, что любишь мою дочь?

– Д-да, господин доктор, – заикаясь, забормотал Сэмюэль.

Затем твердым голосом произнес: – Да, господин доктор.

– Тогда позволь узнать, Сэмюэль, хотел бы ты, чтобы Терения вышла замуж за уличного торговца?

Сэмюэль сразу сообразил, куда клонит доктор. Он вновь взглянул на Терению и медленно сказал:

– Нет.

– А, теперь ты видишь? Никто из нас не хочет, чтобы Терения вышла за торговца. А ведь ты, Сэмюэль, и есть не кто иной, как уличный торговец.

– Но я не всегда им буду. – Голос Сэмюэля окреп.

– А кем ты будешь? – вмешалась мадам Уал.

 – Ты и весь твой род – уличные торгаши, ими и останетесь. А я не желаю, чтобы моя дочь вышла замуж за торговца.

Сэмюэль в замешательстве смотрел на них троих. Он шел сюда с тревогой и страхом, чувствуя высшую радость и черное отчаяние. Чего же они хотят от него?

– Сделаем так, – сказал доктор Уал. – Мы дадим тебе шесть месяцев, в течение которых ты должен доказать, что ты не просто уличный торговец. Если к концу этого срока ты не сможешь предложить Терении тот уровень жизни, к которому она привыкла, она выйдет замуж за раввина Рабиновича.

Сэмюэль в ужасе смотрел на него:

– Шесть месяцев?

Но за шесть месяцев не становятся богатыми! И уж тем более в краковском гетто!"

"– Тебе все понятно? – спросил доктор Уал.

– Да.

Даже более чем понятно. Он почувствовал неимоверную тяжесть во всем теле. Ему может помочь только чудо.

Зять семьи доктора должен быть либо врачом, либо раввином, либо, на худой конец, просто богатым человеком.