А тут я со своими душевными разговорами. Смешно даже.
Зря мы всё это затеяли…
Пора возвращаться домой. Покаталась немного, проветрилась и хватит.
— Даже не думай, — нарушил тишину в салоне Михаил Ильич.
— О чем?
— Обратно мы не поедем. Вам нужен этот разговор. Обоим.
— Пока мне кажется, что этот разговор нужен только мне, — вздохнула и отвернулась к стеклу, поджав губы.
— Тебе кажется.
Повернулась к мужчине и решила задать терзающий меня вопрос, так сказать, в лоб:
— Почему именно сейчас Артур решил меня найти и приехать? Почему только спустя два года? Почему не раньше? Может, было бы проще?
— Не знаю, — ответил Михаил Ильич и чуть кривовато улыбнулся, погружаясь в какие-то свои воспоминания.
— Знаю, — скинув с ног балетки, прижала колени к груди и повернулась корпусом к мужчине, ожидая хоть каких-то подробностей о том, что было после моего побега из злополучного особняка. — Рассказывайте.
— Что? — нахмурил он брови и бросил на меня короткий взгляд.
— Всё.
— Опять хочешь заставить старика болтать больше, чем он умеет.
— Не такой уж вы и старик.
— Уговорила, — усмехнулся мужчина. — С чего начать?
— С самого начала.
— Три пули, клиническая смерть, кома — вот собственно и всё.
— Это вы сейчас о ком? Об Артуре?
— Конечно, — кивнул мужчина. — Не о себе же. Этот идиот запер меня в гараже, вернее, в помещении с запаской. Так что основное действие я пропустил, сидя в темноте маленькой комнаты. Пришлось выламывать дверь, чтобы пойти и сделать свою работу.
Улыбка на его лице абсолютно не выражала веселья, скорее, досаду или даже злобу."
"— Когда я смог выломать дверь, всё уже закончилось. Парни пытались держать Артура в сознании, чтобы он не вырубился до приезда скорой. Выловили оставшихся коноваловских ушлёпков, скрутили их, практически завернув в подарочную упаковку для полицаев. Затем больница, суды, деловые разборки, в основном на бумагах, и прочий геморрой.
— А Артур? Что с ним?
— А что с ним? Вытащили его с того света, оклимался, стал ещё более закрыт, чем был до всего этого.