Чувства навыворот

Девушка всячески старалась избегать конфликтов, сдерживая от перепалки и себя, и Ленку, готовую расцарапать за нее их наглые рожи.

Правда, быть благоразумными и игнорировать обидчиков не всегда получалось. Слава же, как танк, напирал, если ему того хотелось!

И не успокаивался, пока не доводил ее до определенного состояния.

А именно до состояния полнейшей неадекватности и лютого бешенства.

И тогда начиналась драка, инициатором которой всегда являлась сама Синицына. Обезумев, она оскорбляла его самыми последними словами.

Толкала со всей силы. Щипала. Молотила кулаками по мощной накачанной груди. А Красницкий в ответ просто… дико смеялся, изредка уклоняясь от ударов, направленных в голову. Он высокомерно гоготал, разглядывая ее столь пристально, точно букашку под микроскопом. Буквально впивался в лицо Ирины уничтожающим взглядом и ждал, когда она выдохнется.

Устанет. Полностью обессилеет.

Чтобы в очередной раз указать ей на ее место.

И тихонько шепнуть на ухо:

— Какая же ты жалкая!

Обычно на этой фразе она и «ломалась». Окончательно сдавали нервы.

Под громкий смех и свист одноклассников девушка покидала кабинет, чтобы побыть в одиночестве хоть несколько минут. Успокоиться. Выпустить пар. И вернуться со звонком, игнорируя всех и вся. Обычно.

Но не во время их последней стычки недельной давности…

Все началось с Толика — парнишки из параллельного «Б» класса. Он заявился к ним на большой перемене с твердым намерением пригласить Ирину в кино.

Услышав это, Красницкий устроил небывалое представление, высмеивая нечаянного «кавалера». Смущенный Анатолий пулей выскочил в коридор, а Вячеслав обратил всю свою нерастраченную энергию именно на нее — так сказать, виновницу торжества. И в этот раз он превзошел самого себя по количеству мерзостей, отпущенных в ее адрес.

Как назло, рядом не оказалось Ленки, которая могла бы уберечь ее от неразумных поступков.

У подруги закончилась тетрадь, и Белова побежала в ближайший магазин за новой, обещая вернуться к концу перемены.

Словом, Ирина потеряла всяческий контроль над эмоциями.

Ее трясло. Лихорадило."

"А потому, услышав у самого уха до боли знакомый шепот: «Синичка, ты у нас такая жалкая», взорвалась окончательно. С яростным шипением оттолкнув от себя молодого человека, метнулась к цветочной этажерке.