— Чего ты опять злишься? Тебе до собственного дома ехать менее десяти минут!
Раздраженно скинув с себя ее руки, Красницкий гневно процедил сквозь стиснутые зубы:
— Я же предупреждал, на ЧТО усажу тебя, если ты в свою очередь попытаешься усадить меня в такси?
— Но почему? Я не понимаю!
«Какая же ты дура, Синичка!»
— Потому что не хочу возвращаться домой! — коряво передразнил он девушку. — Хочу провести эту ночь в твоей квартире! Так яснее? И вообще, мы в свободной стране живем?
— Да, — ошеломленно, — вроде бы!
— Отлично.
На сей раз ее щеки порозовели вовсе не от смущения.
Сбившееся дыхание. Возмущенно сверкающие глаза. Напряженная поза.
Все свидетельствовало о том, что ему в очередной раз удалось вывести Синицыну из зоны комфорта. Выбить привычную почву у нее из-под ног.
«О, да, детка! Я дурею от тебя такой!»
До безобразия знакомым жестом Ирина вскинула подбородок:
— Совсем уже охренел?
— Допустим! И что?
— Да пошел ты! — окончательно вспылила девушка и, с невероятной силой оттолкнув его со своего пути, направилась к квартире, стремительно преодолевая оставшиеся ступени.
Точно током шарахнуло. Нет. Не от ее неслыханной дерзости.
От прикосновения. Такого знакомого. Такого родного.
«Извини, девочка! Никуда я сегодня не пойду!»
Он не оборачивался, лихорадочно придумывая, как заставить Синичку вернуться и не перебудить при этом весь подъезд ее возмущенными воплями.
«Черт подери!»
Действуя спонтанно, импульсивно, молодой человек демонстративно потянулся и присел на бетонные ступени. Затем громко зевнул, прислонился к стене и, скрестив руки на груди для удобства, прикрыл веки.
Дверь ее квартиры так и не открылась. А сама Ирина, очевидно, просто шокированно застыла. Ведь не издала более ни звука. В гнетущей тишине прошло несколько минут.
— Эй! — мягко ткнула пальцем в плечо. — Ты что делаешь?
Он ее проигнорировал. Даже бровью не повел, внутренне ликуя.
— Слава! — теперь Синичка нетерпеливо шлепнула его по тому же месту.
— Сплю я! Не мешай!
— Обязательно именно здесь спать?
— А мне больше негде! — невозмутимо.