— Я не понимаю, в чем проблема?
— Бедняжка покинула наш дом в слезах! Бледная, перепуганная! И это после беседы с тобой!
— Мам…
— Когда ты перестанешь вести себя, как невоспитанный негодяй? Когда перестанешь грубить и хамить уважаемым людям? Когда перестанешь шляться, черт знает где, и научишься ночевать дома?
— Да что с тобой такое?
— А ты не догадываешься, что со мной? Как мне теперь смотреть в глаза Ларисе Игоревне?
— Сдалась тебе эта Лариса Игоревна?
— Повторяю: что ты сказал Паулиночке?
— Ах, так эта сука еще и Паулиночка? — вторил он ее же тоном, окончательно теряя терпение.
Мать уставилась на него ошарашенным взглядом.
— Не стыдно тебе? — осуждающе покачала головой. — Не стыдно грязью поливать такую милую девочку? Славочка, родной, я не узнаю тебя!
— Немедленно выйди из комнаты сына!
Оба резко обернулись на звук. На пороге грозным зверем хмурился отец.
— Саша, — начала было мама, — он…
— Не утруждайся.
— Да?
— Что тебя удивляет? Дверь распахнута, а мой кабинет совсем рядом.
— Ну и?
— И?
— Скажешь что-нибудь по данному поводу?
— Он вполне в состоянии самостоятельно решить, как и с кем ему общаться!
— А знаешь, я не удивлена! Это все — результат твоего воспитания! Ты ничего ему не запрещал, вот и итог! Совершенно неуправляемый молодой человек!
— Разве может быть иначе? — отец невозмутимо вскинул подбородок. — Он же… продолжение нас, Лина! Продолжение самого меня! Конечно, позволял.
— Что? Что теперь?
— Выйди. Из комнаты. Сына! В третий раз повторять я не стану!
Раздосадованно поджав губы, мать одарила Вячеслава грустным разочарованным взглядом и решительно выскользнула в коридор. Отец последовал ее примеру, плотно прикрывая за собой дверь и бросив напоследок короткое, но обнадеживающее:
— Все хорошо. Не принимай на свой счет.
Сказать легче, чем сделать.