На последнем девушка уже лежала под ним обессиленным бревном, будучи не в состоянии даже пошевелиться. Выжатая, как лимон. Обескураженная. И совершенно ошалевшая от пережитых оргазмов. Горло саднило. Тело ломило от усталости. Между ног все огнем горело с непривычки. Жадно целуя молодого человека в губы (такого же уставшего, насквозь пропотевшего, но умиротворенного) она сообщила:
— Ты был прав!
— В чем?
— Если бы тогда сорвался… я бы точно не выжила!
— Я знаю! Потому и не сорвался!
Позже (когда пришли в себя, приняли душ, убрали осколки из подъезда и прилично подкрепились) они развалились на ее кровати, болтая о всякой ерунде.
— Мне кажется, она ему все же небезразлична. Ленка.
Тяжелый вздох:
— А мне не кажется. Я это точно знаю!
— Правда? — встрепенувшись, Ирина развернулась к Славику лицом.
— Он сам себе в этом никогда не признается, но…
— Но?
— Скажем так: у него будет уникальный шанс стремительно прозреть! И очень-очень скоро!
Девушка недоверчиво насупилась:
— Объясни!
— Скоро институт.
— И?
— А я, как порядочная сволочь, подложил свинью собственному брату, Ленке… и тебе, кстати, тоже!
От подобной наглости глаза на лоб полезли.
— В каком смысле? — с опаской уточнила Синицына.
— Помнишь нашу с Беловой ссору на выпускном?
— Да!
— Я обещал ей устроить встречу с Макаровым, если вы обе поступите именно в тот ВУЗ, на который я укажу пальцем.
Демонстративно закатив глаза, она язвительно заметила:
— Только идиот откажется от обучения за границей…
— Не обсуждается! — обрубил он строго.
— И что, будем теперь учиться в одной группе? Как два деби…"
"— Нет, конечно! Факультеты разные. Этажи разные. Но корпус-то один! До третьего курса будут проводиться общие совмещенные пары. Так что, Синичка, видеться будем частенько! Тебе от меня не упорхнуть!
— Нет, ты все же придурок! — обреченно покачала головой.