Там, удобно развалившись на мягком диване перед телевизором, Белова начала свой рассказ, тщательно подбирая слова:
— Знаешь, я тут недавно познакомилась кое с кем…
— Т-а-а-а-к, — Ирина приподняла голову с колен подруги, с интересом вглядываясь в ее лицо. — И с кем же?
Ленка в который раз за утро лучезарно улыбнулась:
— С парнем!
— Я что, должна из тебя каждое слово вытягивать? — девушка шутливо шлепнула ее по руке. — Вот, зараза! Напои ее, накорми! А она потом молчит!
— Прости, прости! — захохотала та в голос.
— Надо же, — удивленно хмыкнула Синицына, вновь укладывая голову на Ленкины колени, — какое совпадение!
— А еще, я совершенно точно нравлюсь ему! Вижу. Чувствую.
— В этом нет ничего удивительного, Лена! Ты у меня красотка! — выдержав паузу, Ира осторожно уточнила: — А он… тебе?
Белова призадумалась, неосознанно покусывая нижнюю губу.
— Ну, как сказать? Привлекательный молодой человек. Симпатичный. Харизматичный. Обходительный. Вежливый.
— Ты прекрасно понимаешь, что спрашивала я не об этом!
Едва заметный вдох.
— Да, нравится. Очень. Кажется.
Все. Лежать более Ирина не могла, так как остро нуждалась в зрительном контакте. А потому немедленно приняла сидячее положение.
— А как же твой… Макаров?
Ленка вздрогнула, покрываясь мурашками. Обиженно насупилась.
— Он — не мой!
— Не цепляйся к словам!
— Все… все уже в прошлом! Давно перегорело!
— Серьезно? — скептически уставилась на собеседницу.
— Да, серьезно! — подруга гордо вздернула носик. — Виктор — трус! Обычный трус, недостойный моих слез! И я рада, что смогла, наконец-то, вырвать его из сердца и переключиться на другого парня! А он пускай катится к своей…
— Тише, выдохни! — Ирина крепко сжала ее дрожащие ладони в своих руках. — Напрасно я об этом спросила! Не стоило ворошить, извини!
Она умолкла на миг и нахмурилась, припоминая кое-что:
— Погоди… трус? Почему ты называешь Макарова трусом? Ему совершенно не свойственна такая черта характера!
Белова отвела взгляд в сторону, явно будучи не в состоянии смотреть на подругу.
— Он… то есть, это я… я спровоцировала его на поцелуй!
— Чего? — опешила Синицына. — Шутишь, надеюсь?"
"— Нет! — голос Ленки звучал подавленно. Глухо.