— Скажи мне, как ты хочешь?
Легкие обожгло от очередного глотка кислорода, когда Ирина осмелилась выдавить из себя признание:
— Не…
— Да?
— Нежнее!
Хватка Вячеслава чуть ослабла. Заостренные черты лица смягчились.
А странная плотоядная улыбка больше напоминала звериный оскал.
— Покажешь?
— Чт… что?
— Ты. Знаешь. Что.
Он подался вперед. Придвинулся вплотную. Кожа липла к коже, порождая нестерпимый жар во всем теле. Их лица разделяло не более пары сантиметров. Горячее порывистое дыхание смешивалось.
— Но сперва, Синичка, — завороженно наблюдая за собственными движениями, Слава обвел контур ее рта, медленно растягивая пухлые губы, — ты повторишь кое-что… вот этим своим, — слегка стиснув нежный подбородок, протолкнул указательный палец в ее рот, — язычком!
И бестолковое сердце ухнуло в бездонную пропасть. Потому что, повинуясь странному порыву и удивляя саму себя, Ирина действительно крепко прихватила зубами мужской палец и мягко лизнула подушечку языком.
— Сука! — ругнулся молодой человек, покрываясь крупными мурашами.
— Кто? — уточнила она за каким-то чертом, уже заведомо зная ответ. — Я?
— Особенно, — недовольный рык, — особенно, ты!
— Но…
— И от этой суки мне, похоже, спасенья не найти! — озлобился парень, вновь припадая к ее губам. Затыкая рот решительно и жестко. — Его просто нет!
Теряясь в ощущениях, Синицына заторможенно ответила на своеобразную ласку.
Славик понял ее без слов. Сдерживался с большим трудом, но явно старался.
А совсем скоро от нежности между ними не осталось и следа. Испарилась.
Уступила место безграничной примитивной похоти. Болезненному желанию.
Они будто не могли насытиться прикосновениями. Остервенело стискивали друг друга до хруста костей, словно знакомясь заново. Щипали. Дергали за волосы.