— Вот, в кои-то веки решили с детьми отдохнуть, но один… урод… нам все испортил!
— Да ты что? Серьезно?
— Ты же в курсе, что поступил, как свинья, да?
— Ничего подобного! Я не называл своего имени, когда бронировал сауну! Все было честно, без излишних привилегий!
— Конечно, не называл! Ты просто перебил цену! Им же гораздо выгоднее сдать зал на сутки, чем на пять часов! Вот нас и отфутболили, хоть мы и внесли предоплату раньше! А еще администраторы и по смене друг другу передать забыли об изменениях в графике.
— Слушай, не кипятись! Вас объективно меньше! Меня уверяли, что на это же самое время у них свободен малый зал, куда, собственно, вас и должны были перекинуть. Там вместимость до шести человек. Вам его за глаза хватит! А мы туда точно не втиснулись бы!
— Не кипячусь я — руку убери!
— Извини! Случайно!
— Убери! — родительница торопливо скинула со своего плеча ладонь Александра Борисовича. — Если ты так хорошо осведомлен о малом зале, который мы с Ксюшей и администратором тщательно осмотрели только что, то должен знать, какой там крохотный бассейн! Два на два! Это даже не смешно!
Пауза.
— Плавайте у нас! Места хватит всем!
Александра Николаевна заливисто рассмеялась:
— Какой ты щедрый!
— Да, я такой! Согласна?
— Нет, Красницкий! Мы к себе пойдем.
— Постой! Постой! — мэр вновь преградил им всем дорогу. — Слушай, Саш…
— Да?
— Ты… Ты… наших видела кого-нибудь?
— Многих видела! А что?
— Как они?
— У большинства все отлично! Живут.
Мужчина поперхнулся собственной слюной и громко закашлялся.
— Сколько? — прохрипел он, восстанавливая дыхание. — Если мне не изменяет память, у него жена маленькая, как кнопка! Полтора метра ростом и весом не более сорока килограмм! Как она умудрилась-то стольких наплодить?
Ирина пристально посмотрела на мать, нутром чувствуя что-то необъяснимое.
Та загадочно улыбалась, не спуская взгляда со своего одноклассника.
— Нет, ты невесту его описываешь! Они же с ней расстались, так и не дойдя до ЗАГСа. В итоге, Толик на Зине Федоровой женился!
— Серьезно?
— Да! В школе-то стеснялся ее полноты, все время дразнил то пончиком, то зефиркой, то колобком! А жизнь, видишь… все наизнанку вывернула!
— Охренеть! — присвистнул Александр Борисович.