В глухих лесах

Возле кассы к ней подошел высокий мужчина в темных очках и спросил, не хочет ли она заказать столик, или ей будет удобнее у стойки. Сильный акцент выдавал в нем иностранца.

— Мне нужен Кен Холлистер.

— Я сейчас позову его. Подождите, пожалуйста.

Кэрол села за столик и заказала кофе. В эту минуту из кухни вышел уже знакомый высокий мужчина, рядом с ним — блондин в белой тенниске. Он подошел к Кэрол и протянул руку.

— Мисс Уоррен? Я — Кен Холлистер.

Пожимая ему руку, Кэрол подумала, что его молодость и трагедия, которую он пережил, трудно укладываются в голове.

— Я надеюсь, вы не будете возражать, если мы поговорим здесь?

Когда они говорили по телефону, Кен объяснил, что учится в университете на геологическом факультете, а по вечерам приходится подрабатывать в кафе.

— Нет, нет. Можно и здесь, — ответила Кэрол.

— Простите, у нас сейчас много работы, и поэтому я ограничен во времени.

— Я не задержу вас, мистер Холлистер.

Кэрол не знала, с чего начать. По телефону она не решилась открыть ему истинные цели своего визита и несколько ввела его в заблуждение, сказав, что его беспокоят из полицейского управления.

Она настояла на встрече для, якобы, уточнения кое-каких деталей по делу о его жене.

Кен сел напротив.

— Знаете, мисс Уоррен, за последние два года я столько раз давал показания, что мне казалось, никаких неясностей уже не осталось. Это меня даже немного удивляет.

Ложь напрашивалась сама собой. И Кэрол ничего не стоило сказать, что такого рода расследования всегда требуют тщательной перепроверки фактов.

Но она больше не могла обманывать его.

— Мистер Холлистер, я… не из полицейского управления. Лично мне нужны эти сведения.

— Лично вам? — Он поморщился. — Вы журналистка? Ищете очередную жуткую сенсацию, чтобы попотчевать своих читателей щекочущей нервишки сценой?

Он встал, намереваясь уйти.

— Прошу вас, не уходите. У меня всего несколько вопросов. — Она схватила его за руку.

— Мне до чертиков надоели журналисты. — Кен говорил, презрительно глядя на Кэрол. — И ни хрена я вам не скажу, если не буду уверен, что наш разговор хоть как-то поможет схватить и наказать убийцу.

Никто не хочет понять, что боль со временем лишь утихает, но не исчезает совсем. Для всех, кто любил ее, ваши вопросы как нож в сердце. А вы на этом играете, потому что знаете: мы поможем вам — ведь для нас это единственное средство, чтобы пережить боль.

— Прошу вас, поверьте мне, мистер Холлистер. Я не журналистка, и я понимаю, как вы страдаете. Я правда понимаю.