И, пожалуйста, не звони сюда больше. — После которой паузы она добавила: — Никогда! — и положила трубку.
Дул холодный ветер. В открытую дверь балкона он врывался в комнату, тысячами раскаленных песчинок впиваясь в кожу. Кэрол смотрела вниз на мерцающие в темной пазухе города огоньки. В эти предрассветные часы ветер с океана, еще сильнее остыв над Гудзоном, обрушивается колючей волной на город.
Подхваченные сильным порывом ветра рисунки Кэрол затрепыхались, зашелестели и вдруг разлетелись по всей комнате.
Мягко кружа, они опускались на пол…
На дворе стояла осень. Кэрол хорошо помнила желтый снегопад за окном. Мама качает на руках Томми, нежно напевая свою удивительную песенку. Кэрол казалось, что она слышит тот забытый, далекий напев. Это не просто колыбельная, это голос… голос материнской нежности и любви. Маленькая девочка стоит рядом с мамой, теребит полу ее халата, просит спеть ей такую же песенку, также нежно убаюкать.
— Мама, мамочка, — тоненький голосок Кэрол — уже прошлое… Она так никогда и не услышит чарующих звуков милого голоса.
Все, хватит! Кэрол никогда не пыталась осмыслить свое прошлое, понимала, что бесполезно! Но сейчас, как бы заново переживая и восстанавливая в памяти свои детские впечатления, она вдруг испытала странное чувство. Неужели мама не любила ее? Хотя почему она так решила? Только потому, что мама пела эту песенку только для Томми?
Холодный осенний ветер с берегов Атлантического океана… Он пробирал ее до костей, а может, это не ветер, а воспоминания заставляли ее дрожать и зябко ежиться? Быстрым и сильным движением Кэрол захлопнула дверь.
Глава 31
— Калли Нельсон, к вам пришли, — разнеслось по пакгаузу.
Кэрол стояла во дворе и смотрела на оживленную суету вокруг. Из ворот склада выезжал грузовик, нагруженный оконными рамами, несколько рабочих на погрузчике занимались сортировкой деревянных панелей…
Жизнь похожа на дома, которые люди строят себе сами.
Утром она позвонила Калли прямо на работу, но откровенного разговора у них не получилось.