А они были ужасно рады от меня освободиться и даже не пытались этого скрыть – видимо, такая подопечная им еще не попадалась. То ли еще будет!
Вооружившись тряпками-щетками и разжившись у местного хозяйственника лестницей, я принялась за мою уборную. Кафель оказался нежно-голубого цвета, почти в тон новой шторке! Мутное зеркало я сняла: толку от него, только вид портит, в следующую вылазку куплю новое, благо носильщики имеются. Положила благоухающее мыло в красивую перламутровую морскую раковину-мыльницу, повесила новые полотенца на крючки и села прямо на кафель без сил.
Довольная собой, я сидела за столом и листала книги, принесенные наставником. Надо было письменные принадлежности еще приобрести – вообще из головы вылетело, – а то уже куча непонятных слов набралась, которые необходимо выписать и спросить их значение. Вот так, пытаясь постичь магическую науку, я и сидела, когда открылась дверь и радостный Кариан зашел в комнату.
– Занимаешься? Молодец! – похвалил наставник и водрузил на стол большую клетку."
"В клетке сидела… э-э-э… рептилия. Шесть лап: на четырех оно стояло, две с парой скрюченных пальцев со здоровенными когтищами были подняты впереди. Цвет грязно-зеленый, болотный; вроде покрыта чешуей, но на вид какой-то склизкой, вдоль хребта острые иглы – наверное, в спокойном состоянии почти не заметные, но сейчас встопорщенные, – на конце хвоста острый шип, голова как у лягушки: большая и приплюснутая, здоровые желтые глаза навыкате.
– Ты что мне принес? – сиплым от переполняющих эмоций голосом спросила я.
– Это вигон, очень смышленый, легко обучаемый.
Да уж, наступи такому ночью на хвост…
Я еще раз посмотрела на этого вигона, потом на наставника.
– Скажи, Кариан, ты издеваешься? Или, может, это шутки у тебя такие дурацкие?
С лица мужчины наконец начала сползать счастливая улыбка.