Только какие-то туманные и не всегда радужные перспективы. Именно это вывело меня из чувства эйфории от возвращения и заставило оглядеться. На столе лежала свернутая записка, написанная знакомым почерком: «Лерочка, как вернешься, зайди, пожалуйста, к своей соседке из восемьдесят седьмой. Евдокия Павлиновна». У меня на секунду сперло дыхание и волнение сдавило горло. Острое предчувствие беды заставило выскочить из кухни, надеть первую попавшуюся обувь и рвануть по лестнице. Через мгновение я уже стояла этажом выше и отчаянно звонила в дверь.
– Здравствуйте, баб Дусь, – мой голос звенел от напряжения, – я нашла вашу записку на столе. И вот…
– Заходи, – старушка со вздохом посторонилась. – Могла бы хоть утра дождаться.
Я взглянула на старые ходики с кукушкой: половина третьего ночи! Ладно, все нормально, раз уж открыли и впустили. Мы прошли на кухню. Я села на табуретку, а баба Дуся поставила чайник, не спеша начать разговор.
– Скажите: что случилось? – не выдержала неизвестности я.
– Лера, твои родители пропали.
Хорошо, что я сидела. В глазах потемнело, навалилась слабость. Если бы соседка не бросилась бить меня по щекам, боюсь, даже стул не спас бы меня от падения."
"– Как давно они пропали? – я постаралась сфокусировать взгляд хоть на чем-то и прогнать предательскую слабость.
– Да вот завтра две недели как. Ко мне даже милиционер… или как там их сейчас… полицай заходил. Сказал, что неблагополучная у вас какая-то семья, все время с кем-то что-то случается. А я ему сказала, что очень даже хорошая семья, и ты… Лера, ты куда? На тебе же лица нет! Посиди чуть, я сейчас чай с мятой и пустырником заварю!
Я только головой помотала, не в силах произнести хоть слово.
Дома я, не разуваясь, прошла в зал и свернулась на диване калачиком. Сейчас можно сколько угодно говорить, что не стоило мне «переезжать», ввязываясь непонятно во что, да только сделанного не воротишь. А вот как вернуть родителей, да еще живыми и здоровыми, – вопрос очень актуальный. И еще желательно вытащить Владыку с компанией из плена.