- Маркус, твои игры меня совершенно не интересуют, - заговорил Леон, подойдя к окну. – Но ты своими выходками подрываешь нашу репутация, а я этого допустить не могу.
- Она ведет себя так, - всё не унималась Лора, стискивая плечики Беатрис, - будто хозяйка в этом доме!
- Так и есть, - ответил я.
- Ты невозможен! – выдохнула Лора. – Леон! Сделай с этим что-нибудь, - она схватила мою племянницу за руку и быстрым шагом вышла из кабинета.
- Каково это быть на поводке у собственной жены? – без тени иронии спросил я.
- Это ты меня будешь об этом спрашивать? – Леон с прищуром глянул на меня. – Пляшешь под дудку какой-то бестолковой девки.
Не знаю, что со мной случилось. Леон своими словами, будто задел во мне какой-то нерв или еще что-то. Я вдавил сигару в дно пепельницы, кроша в своих пальцах хрупкую оболочку.
- Еще раз, - прорычал я, сверля взглядом пространство перед собой, - ты ее назовешь бестолковой девкой, и я не посмотрю на то, что ты мой старший брат.
Леон повернулся спиной к окну и скрестил руки на груди.
- Что я вижу? – губы брата растянулись в насмешке. – Маркус? Ты ли это? Не думал, что у тебя всё настолько запущено. А это вообще нормально влюбиться в ту, которую так страстно желал прикончить? Ты всегда был странным, но это даже для тебя уже слишком, - он хохотнул. – Братец, тебе лечиться надо.
Я резко встал из-за стола и подойдя к Леону, схватил его за лацканы пиджака."
"- Думаю, у нее между ног какая-нибудь золотая дырка, раз тебя так выкручивает, - брат испугался моей реакции, но постарался скрыть это за насмешкой.
- Тебя ничуть не касается то, что у Лу между ног, - прошипел я, сильней стиснув в кулаках лацканы.
- Умерь пыл, братец, - Леон убрал от себя мои руки. – Меня ни капли не вдохновляют все эти бестолковые разборки, но вот, что я тебе скажу. Если ты не разрешишь все эти любовно-драматические сопли, то я тебя отстраню от дел. А ты сам знаешь, что это означает. Останешься без охраны. Клан Герра тебе больше не поможет, и на дно реки ты со своей Лу пойдешь за компанию.
Брат развернулся и ушел прочь из моего кабинета. Я еще несколько секунд сжимал и разжимал кулаки, тщетно борясь со вспышкой гнева. Мы с Леоном никогда не были близки. Всегда папин любимчик. Он даже выражается, как наш папаша. Мне давно так остро не хотелось врезать Леону в нос. Врезать так, чтобы послышался хруст хрящей.