Я осмелела в своих ласках.
- Постараюсь минимизировать твою боль, - Маркус провел ладонью по моим спутавшимся и влажным волосам.
Наши губы вновь сплелись в поцелуе. Я жалобно застонала, когда ощутила плавное, но уверенное проникновение. Стало неприятно.
- Не сжимайся, - прошептал Маркус, целуя меня в висок. – Ты и так слишком узкая.
Я впилась ногтями в широкую крепкую спину и сдавленно застонала от боли, когда член продолжил всё глубже и глубже проникать в меня. Резкий толчок вырвал из меня крик.
- Мне больно, - я всхлипнула.
- Ты умница, Лу, - Маркус поцеловал солёные от слёз щеки, начиная медленно двигаться во мне.
Боль не слабла, но осознание того, что я больше никогда не буду той прежней напуганной девчонкой-Лу, помогало терпеть. Маркус старался двигаться аккуратно. Кожа к коже. Одно дыхание на двоих. Мы стали единым-целым на всех уровнях. Моя боль была природной, но это не мешало моему телу отыскать нужный ритм, чтобы подстроиться под движения Маркуса.
Маркус прижал свою горячую ладонь к моей пояснице и уткнулся носом мне в шею. Толчки становились всё резче и глубже, распространяя давящую боль по всему моему телу. Сдавленный рык, отдаленно напоминающий раскат летнего грома опалил мою кожу. Маркус замер и вжался всем телом в мое."
"- Мне тебя мало, Лу, - прошептал он. – Я никуда тебя не отпущу.
- И не надо, - я обняла Маркуса за шею.
Глава 17.
Семь месяцев спустя…
Когда я впервые увидела Маркуса в яблоневой роще, то и помыслить не могла о том, насколько он изменит мою жизнь. Я его боялась. В моих глазах он был настоящим Чудовищем, что жаждало моей смерти. Существовала сотня причин, чтобы его ненавидеть, но сложный узор жизни неожиданно крепко связал нас вместе.
У Маркуса тоже было много причин ненавидеть меня, мою семью. Он хотел отмщения, хотел ослабить свою душевную боль, что принесла с собой утрата младшей сестры.
Даже когда мы ехали в часовню, чтобы обвенчаться я не подозревала о том чуде, что случится с нами. Потому что тогда оно мне казалось невозможным, неправильным и нелогичным. Наш брак, который смело можно было назвать фиктивным, круто ушел в сторону подлинного. Мы ждали ребенка.
Вот так.