В объятиях смерти

Он притянул меня к себе.

— Я не могу забыть того, что произошло с Берил.

Я тоже не могла.

* * *Мы расцеловались на прощание в аэропорту Майами, я повернулась и быстро ушла, ни разу не оглянувшись. Проснулась я только в Атланте, когда пересаживалась на другой самолет. Остальное время я спала в своем кресле, совершенно измотанная физически и эмоционально.

Марино встретил меня у трапа. На этот раз он, казалось, чувствовал мое настроение и шел за мной через терминал терпеливо и молча. Рождественские украшения и товары в витринах магазинов аэропорта только усугубили мое угнетенное состояние.

Я не ждала с нетерпением праздников. Я не знала, как и когда мы с Марком снова увидимся. В довершение всего, придя в багажную зону, мы с Марино в течение часа наблюдали, как багаж лениво движется по кругу. Это дало возможность Марино распросить меня, тогда как мое настроение все больше портилось. В конце концов, стало ясно, что мой чемодан потерялся. После утомительного заполнения подробной формы, состоявшей из множества разделов, я забрала свою машину и вместе с Марино, который снова следовал за мной, поехала домой.

Темная дождливая ночь, к счастью, скрыла повреждения на передней части участка, когда мы запарковались на подъездной аллее. Чуть раньше Марино успел мне сказать, что пока меня не было, они не нашли Френки. Он никак не проявил себя. Посветив фонариком по моему участку в поисках вскрытых окон или каких-либо других следов вторжения, Марино прошел со мной по всему дому, включая свет в каждой комнате, проверяя шкафы и даже заглядывая под кровать.

Мы как раз направлялись на кухню с мыслями о кофе, когда из переносной рации Марино раздался кодовый сигнал:

— Два-пятнадцать, десять-тридцать-три...

— Черт! — воскликнул Марино, выдергивая рацию из кармана куртки.

Код десять-тридцать-три означал: «Все на помощь». Радиопереговоры рикошетили через эфир, как пули. Патрульные машины отвечали, как реактивные самолеты, срываясь с места. Офицер находился в магазине недалеко от того места, где я жила.

Очевидно, он был ранен."

"— Семь-ноль-семь, десять-тридцать-три. — Марино рванулся к парадной двери, на ходу рявкнув диспетчеру, что он выезжает.

— Черт побери! Уолтерс! Он просто чертов ребенок! — ругаясь, он выбежал в дождь, крикнув мне через плечо:

— Запрись покрепче, док. Я сразу же пришлю сюда пару ребят в форме!

Я долго ходила по кухне туда-сюда и наконец уселась за стол, посасывая неразбавленный скотч. Ливень барабанил по крыше и бился в оконное стекло.