В объятиях смерти

Такие высококлассные куколки, как Верил Медисон, вряд ли будут тратить на тебя свое время, верно? Ручаюсь, Берил даже не знала, что ты вообще существуешь, верно? Ручаюсь, она бы даже не узнала тебя, если бы ты где-нибудь на улице столкнулся с ее чертовой машиной...

— Не говорите так...

— Яправ или нет?

Хант уставился на свои сжатые кулаки.

— Так, может быть, ты все-таки что-то испытывал к Берил? — безжалостно продолжал Марино. — Может быть, ты все время думал об этой раскаленной добела дамочке, фантазировал, представлял, как это все будет, если ты познакомишься с ней, будешь встречаться, заниматься сексом.

Может быть, у тебя просто не хватало смелости поговорить с ней прямо, потому что ты думал, что она считает тебя человеком второго сорта?..

— Прекратите! Перестаньте меня дразнить! Прекратите! Прекратите! — пронзительно завопил Хант. — Оставьте меня!

Марино невозмутимо разглядывал его через стол.

— Примерно так говорит с тобой твой старик, не так ли, Эл? — Марино зажег сигарету и, разговаривая, размахивал ею.

 — Старик Хант считает своего сына чертовым гомосексуалистом, потому что тот — не скупой сукин сын и не хозяин трущоб-развалюх, которому совершенно наплевать на чье бы то ни было благополучие или чувства.

Он выдохнул струю дыма, а затем мягко произнес:

— Я знаю, что представляет собой всемогущий старик Хант. Кроме того, я знаю, что он сказал всем своим дружкам, когда ты пошел работать санитаром, что ты голубой и ему стыдно, что в твоих венах течет его кровь. На самом деле ты пришел на эту проклятую мойку, потому что он сказал, что если ты этого не сделаешь, он лишит тебя наследства.

— Вы все знаете? Откуда? — Хант запнулся.

— Я много чего знаю. Я, например, еще знаю, что люди в «Метрополитен» говорили, что ты лучший из лучших, и что ты действительно был мягок в обращении с пациентами. Им было чертовски жаль, что ты уходишь. Характеризуя тебя, они говорили, что ты — «чувствительный», может быть, слишком чувствительный, себе во вред, да, Эл? Это объясняет, почему ты ни с кем не встречаешься и у тебя нет дамочек.

Ты напуган. Берил сильно испугала тебя, не правда ли?

Хант глубоко вздохнул.

— Вот, почему ты не хотел знать, как ее зовут? Ведь тогда у тебя не будет искушения позвонить ей или еще что-нибудь предпринять?

— Я просто заметил ее, — нервозно ответил Хант. — Все было только так, как я рассказал, ничего большего. У меня не было в отношении ее таких мыслей, как вы предполагаете. Я просто, э... просто очень хорошо чувствовал ее.