Она слишком любила жизнь, чтобы проводить последние дни в кресле-качалке.
– Вы позволите представить вас моим офицерам? – Уильям положил ее затянутую в перчатку руку себе на локоть."
"После официального представления некоторым гостям, знакомым ей еще по приемам, которые она посещала с отцом, Сирена оказалась перед мачехой и ее любовником полковником Пауэллом.
– Оливия, я приготовил вам сюрприз, – торжественно начал Уильям. – Имею честь представить Веронику Уоррен.
Лицо Оливии побелело, и ей понадобилось несколько мгновений, чтобы обрести дар речи.
– Миссис Уоррен? – осторожно переспросила она, убирая руку с локтя полковника Пауэлла.
– Я приехала из Англии, чтобы навестить сына, но, к сожалению, слишком поздно. Жаль, что вы так поторопились покинуть поместье… – Вероника намеренно оставила незаконченной тщательно составленную фразу. – Но я полагала, что вы вернетесь ко дню похорон.
– Ну, я… – Оливия растерялась, никак не ожидая, что придется оправдывать свои поступки.
– Что – вы? – не без сарказма спросила Сирена, вынуждая ее продолжать. – С нетерпением жду ваших объяснений, милочка, – промурлыкала она приторно сладким тоном, наблюдая за тем, как румянец исчезает с лица Оливии. – Вообразите мой ужас, когда после изнурительного путешествия я узнала, что вы оставили мужа в его последний час.
С удовлетворением отметив, что мачеха проглотила язык, Сирена повернулась к Уильяму.
– Не могли бы вы устроить так, чтобы Оливия и ее достойный друг сидели рядом с нами за столом? Нам нужно многое обсудить.
– Как пожелаете, Вероника, – согласился генерал и подавил улыбку, заметив, как Пауэлл с сосредоточенным видом изучает свои сапоги.
Хотя Уильям недоумевал по поводу того, как это Джону удалось подцепить Оливию так быстро после смерти ее мужа, он счел бестактным спрашивать полковника об этом. Старая дама заронила зернышко любопытства, зернышко, которое тут же проросло, когда генерал заметил, как странно занервничала парочка в присутствии вдовы.
– Как я понимаю, полковник достоин всяческой похвалы за дружеское участие, которое проявил к вам в тяжелую минуту. Хорошо, что хоть один из вас оказался способен на сострадание, – продолжила Сирена и снова принялась за Оливию, дрожавшую как осенний лист на ветру.