Майор Болдуин за плату поставлял мне сведения о патриотах, но, как выяснилось, на тех же условиях он снабжал информацией и противную сторону.
– И что же с ним стало? – поинтересовалась Сирена, надеясь, что человек, прикончивший подлеца, не раскрыт.
– Кто-то застрелил его, не оставив никаких следов. Но осмелюсь предположить, что, кто бы это ни сделал, Болдуин заслужил подобную участь. Отложим нашу беседу до утра, если таково ваше желание. – Тепло улыбнувшись, он протянул руку, чтобы помочь вдове подняться.
Сирена не выпускала плеча генерала, сдерживая свое желание закружиться в танце. Они были одни в центре зала. Когда музыка смолкла, вдова махнула рукой в сторо ну стульев:
– Думаю, мне следует передохнуть. Я должна приберечь силы для нашего последнего танца. Вашей жене, наверное, надоело наблюдать, как вы суетитесь вокруг старухи. Передайте ей мою благодарность за то, что она позволила мне ненадолго завладеть вашим вниманием.
В глазах Сирены появился коварный блеск, когда она заметила мачеху, пропустившую обед и теперь жадно поглощавшую пирожные. Судорожно проглотив кусок при виде ковылявшей к ней вдовы, Оливия собралась с духом, готовясь к ее новой атаке.
– Вам уже лучше, милочка? – проворковала старушка без тени сочувствия в голосе.
Боясь снова вспылить, Оливия кивнула и взяла еще одно пирожное.
– Вам не следует так налегать на сладости, – посоветовала неугомонная вдова, указывая на облегающее платье из голубого шелка, смелый вырез которого обнажал пышный бюст Оливии.
Красные пятна выступили на щеках разгневанной Оливии.
– Что вам от меня нужно, несносная вы старуха? – злобно прошипела она. – Вы и так уже опозорили меня перед моими друзьями.
Сирена невозмутимо взирала на мачеху, которую трясло от едва сдерживаемой ярости.
– Пришло время платить по счетам, Оливия. То, как вы обошлись с Митчелом, непростительно. И пока я жива, я не позволю вам забыть о содеянном.
– Ваш сын тоже не был безупречен, – вызывающе бросила Оливия с истерическими нотками в голосе. – Но, как всякая мать, вы предпочитали этого не видеть.
– Мы все не без греха. Однако вы воспользовались доверчивостью Митчела, чтобы оправдать свою измену. Вы, Оливия, ничем не лучше обычной проститутки.