Трейгер резко втянул воздух, ощутив у себя на бедре маленькую нежную руку, и Сирена испытала радость от сознания того, что ее прикосновения возбуждают мужчину и она может вернуть ему хотя бы малую толику того блаженства, которое он подарил ей.
– Я предупреждал тебя, что я не джентльмен, – прохрипел Трейгер, схватив ее руку и поднося к губам. – Я хочу тебя, Рена! – Голос его дрожал от страсти, серые глаза потемнели от желания.
Сирена обратилась к нему за утешением, забыв обо всем, однако его слова заставили ее опомниться.
– Но я ничего не знаю о тебе.
С легкой усмешкой он коснулся губами ее лба, разглаживая морщинку.
– Не надо хмуриться. В минуты близости мужчине и женщине совсем не обязательно знать подноготную друг друга. Как бы ты ни отпиралась, между нами существует необъяснимое притяжение.
Словно в доказательство своих слов он провел ладонью по бедру Сирены, и ее тело трепетно отозвалось, подтвердив волшебную силу его искусных ласк. Трейгер снова завладел ее губами. Поцелуй был подобен мощному разряду от удара молнии, пронзив ее насквозь. Сирена могла бы просветить Бенджамина Франклина насчет удивительных свойств открытого им электричества и его сокрушительного воздействия на человеческое создание. Эффект был тем более потрясающим, что она не могла и не хотела удалиться от его источника.
Трейгер не прерывал будоражащего кровь поцелуя. Слабые протесты Сирены развеялись как дым под могучим натиском его страсти и ласк, на которые откликался каждый ее нерв.
Отрицать, что она желает Трейгера, было так же бессмысленно, как пытаться остановить вращение Земли. Эта ночь не имела отношения к реальности: ей суждено стать запретным воспоминанием о том, чего не должно было случиться. Сирена больше не рассуждала, захваченная сводившими с ума ощущениями.
Кончиками пальцев она выводила на его спине узор, повторявший контуры скульптурных мускулов, доведя Трейгера до крайнего возбуждения. Он судорожно выдохнул, уткнувшись лицом в ложбинку на ее груди, а затем приподнялся над Сиреной.
Их взгляды встретились, и Трейгер понял, что не сможет отступить. С той самой минуты, как прелестная плутовка впервые предстала перед его взором, он уже знал, что эта русалка будет принадлежать ему.