Давай, Матео, залезай.
Очевидно, он в дикой нерешительности и все же с усилием надевает на голову шлем. У меня теперь есть дополнительная причина быть осторожным (я же не хочу, чтобы на том свете меня преследовала фраза «А ведь я тебе говорил!»). Забравшись на пеги, Матео хватает меня за плечи и крепко в них вцепляется. Растет над собой. Горжусь! Это все равно что выгнать птицу из гнезда или, скорее, даже вытолкнуть ее, потому что ей надо было улететь оттуда много лет назад.
Продуктовый магазин открывает ставни новому рабочему дню, а луна еще висит высоко над головой.
– Нет. Я пойду пешком. И тебе советую. – Он расстегивает шлем, снимает его с головы и отдает мне. – Прости. У меня просто появилось дурное предчувствие, а мне сейчас только и остается, что доверять интуиции.
Мне бы надо быстро нацепить шлем и уехать подальше. Пусть Матео идет к Лидии, а я займусь своими делами, какими бы они ни были. Но вместо того, чтобы разойтись с ним в разные стороны, я вешаю шлем на руль и опускаю ногу на тротуар.
– Тогда не будем тормозить. Не знаю, сколько нам осталось жить, но лично я не хочу все пропустить.
Матео
06:14
Я уже стал худшим Последним другом в истории. Настало время быть худшим лучшим другом.
– Мне будет погано, – говорю я.
– Потому что ты не расскажешь о своей смерти?
– Я еще не мертв. – Я поворачиваю за угол. Лидия живет в паре домов отсюда. – И нет. – Небо наконец начинает светлеть, и на нем проступают оранжевые оттенки последнего рассвета в моей жизни.
– Я так понимаю, Пенни – это их дочка?
– Да. Она родилась через неделю после смерти Кристиана."
"– Как это случилось? Ему позвонили? – спрашивает Руфус. – Если это что-то слишком личное, можешь не рассказывать. Звонок моей семье стал настоящим кошмаром, и я тоже не люблю о нем говорить.
Я готов доверить ему эту историю только в том случае, если он никому ее не передаст, особенно Лидии, но потом осознаю, что Руфус точно унесет ее с собой в могилу.
– Кристиан поехал в какие-то дальние районы Пенсильвании, чтобы продать одному коллекционеру диковинные кинжалы и мечи, которые унаследовал от дедушки.
– Кинжалы и мечи можно продать за бешеные бабки, – кивает Руфус.