– Васенька, я сейчас позвоню, чтобы ей пропуск выписали, а ты, будь другом, пошли кого-нибудь, чтобы ее ко мне проводили. Я уже бегу в свою конуру.
– Издалека бежишь-то? Откуда я тебя выдернул?
– Я у Ларисы на машине работаю. Сделаешь?
– Ладно уж, так и быть.
Настя схватила распечатанные таблицы и пулей помчалась к себе. Исиченко явилась! Да не когда-нибудь, а в выходной день. Сильно ее, видать, припекает. Что же там случилось, интересно?
Сегодня Исиченко выступала в зеленом. Болотно-зеленые брюки, ядовито-зеленая шляпа и такой же шарф, а в довершение ансамбля – короткая шубка из крашенной в зеленый цвет норки.
Она с трудом отвела глаза от завораживающе зеленого колера и посмотрела в лицо женщине. Исиченко была, пожалуй, чуть бледнее, чем обычно, но зато в целом казалась намного спокойнее, чем во время предыдущих встреч с Настей.
– Я подумала над тем, что вы мне сказали, – начала она прямо с порога, – и решила признаться.
– Присядьте, пожалуйста, – мягко сказала Настя, стараясь скрыть волнение. – Вы можете снять шубу, у нас довольно тепло.
Исиченко уселась на стул лицом к Насте, но шубы не сняла, только расстегнула. Под шубой у нее оказался травянисто-зеленый свитер.
– Я вас внимательно слушаю, Людмила Борисовна.
– Я пришла, чтобы признаться в убийстве.
Настя молчала. Она просто не знала, как себя вести, что говорить, когда психически нездоровый человек признается в совершении преступления.
– Вы меня слышите? – настойчиво переспросила Исиченко. – Я сказала, что хочу признаться в убийстве.
– Признавайтесь. Я вас слушаю.
– Я убила Леонида.
– Вы в этом уверены?
– Я вас не понимаю, – нахмурилась Исиченко. – Конечно, я уверена. Я же убила его, я это отчетливо помню.
Настя быстро вытащила из стола диктофон и включила его.
– Вы не возражаете, если наша беседа будет записываться?
– Не возражаю. Записывайте, если нужно.
– Тогда давайте по порядку, с самого начала.
– Ну с какого еще начала! – Людмила явно начала раздражаться, и Настя мысленно обругала себя за неправильно взятый тон. – Какое может быть начало у убийства? Я его застрелила, и все. Как он просил.
– А он вас просил об этом?
– Естественно.