Она кивнула Нугзару, но руки не протянула, хотя тот уже изготовился припасть губами к пальчикам в жесте почтительного восхищения.
– Добрый день.
Она села, не дожидаясь, пока крупный, чуть полноватый Бокучава обогнет стол и подвинет ей стул. Меню уже лежало на столе, и Светлана тут же уткнулась в него, быстро перелистывая страницы. Она сделала выбор, не раздумывая, но Бокучава отметил про себя, что выбрала она самые дорогие блюда. Интересно, что бы это значило? Раскручивает его, чтобы поиздеваться? Или чтобы проверить его на вшивость? Или просто строит из себя аристократку, привыкшую получать все самое лучшее, а потому и самое дорогое?
– Нугзар, ты заказывал кому-нибудь статью о Леониде? – спросила она, когда официант отошел, записав заказ.
– Да, – кивнул тот. – Ты же понимаешь, для того чтобы хорошо продавать посмертные произведения, нужно предварительно провести рекламную кампанию. Все читательницы знают, что Леонида больше нет, соответственно, спрашивать его книги и искать их на лотках и в магазинах они не будут.
– Нет, ко мне он не приходил, он сразу отправился к свекрови, к Лениной матери, и в этом была его ошибка. Он все испортил.
– Что он испортил? – нахмурился Бокучава.
– Нет, конфликт вышел не там, а между мной и свекровью. Твой мудила журналист растрепал ей про то, что у Лени есть неизданные рукописи и что я продаю их издателям за очень большие деньги. Догадываешься, что было дальше?
– Нет, – признался Нугзар. – А что было?
– Свекровь примчалась ко мне и с пеной у рта стала доказывать свое право на часть гонораров. Она, видите ли, претендует на наследство. Я держалась, сколько могла, хотела кончить дело миром, но она не унималась, и мне пришлось сказать ей правду.
Бокучава замер, не в силах пошевелиться, и тупо глядел на сидящую напротив женщину.