И вот, понимаешь ли, Танюша, какая штука: чтобы отработать свой гонорар и доказать невиновность этого Досюкова, я должен найти следы явной недобросовестности своих ребят, может быть, просто ошибки и недоработки, а может быть, и улики, говорящие о том, что они преднамеренно вели дело к обвинению и осуждению Досюкова. Но чем больше я копаюсь в этом деле, тем больше убеждаюсь, что наши ребята сработали на совесть. То есть я доверия клиента не оправдываю, я не смогу помочь ему доказать его невиновность, но меня это, черт возьми, радует.
– А что клиент? Он действительно невиновен, как тебе кажется? Или просто блефует?
– Трудно сказать. Все говорит о том, что он виновен. А он упирается, и меня это как-то… настораживает, что ли. На что может рассчитывать человек, когда против него такой набор доказательств? Должен же у него быть элементарный здравый смысл! Я никак не могу понять, что за всем этим стоит – его безмерная наглость или его истинная невиновность.
"– Странно, – согласилась Татьяна. – У меня частенько попадаются такие подследственные, которые до последнего пытаются меня гипнотизировать своей уверенностью в торжестве справедливости. Грозят всеми карами небесными за привлечение к ответственности невиновного, обещают, что «я еще увижу» и «еще пойму», как была не права, когда не верила такому хорошему и порядочному человеку.
– Есть одна. То есть даже две. Во-первых, он своей вины не признал и вообще на следствии отказывался давать показания, когда понял, что ему не верят. А во-вторых, у меня большие сомнения вызывает один из свидетелей.