Стикс может обнаружить их в любую минуту, и тогда Анассо без малейших угрызений совести выпьет ее кровь до последней капли. Ему следует перебросить Шей через плечо и бежать отсюда как можно быстрее.
Но к несчастью, будет еще большей глупостью сбежать, не убедившись, что Вороны не держат в плену Эвора. Если тролль у них, то бежать некуда. Даже на краю земли Шей не будет в безопасности.
Дьявол!
Они подошли к большой пещере. Вайпер чувствовал запах смертных, сгрудившихся в темноте. Чувствовал запах разложения.
На миг он заколебался. Обернулся к Шей — как она сможет выдержать зрелище подобного убожества? Его сомнение, однако, пришлось как нельзя кстати упрямой Шей, которая стрелой промчалась мимо него. Ее обостренное чутье вело прямо в отвратительную пещеру.
— Люди, — тихо сказала она, застыв на месте при виде полудюжины истощенных фигур, сбившихся кучкой на мокром полу во мраке. — Иисусе, почему они не спасаются бегством?
Поморщившись, Вайпер указал рукой вниз.
— Взгляни, киска.
— Наркотики? — Она в замешательстве смотрела на Вайпера. — Так они наркоманы?
— Да.
— Но что они здесь делают?
Наконец Вайперу открылась страшная правда. Его клыки угрожающе вытянулись. Он подозревал, зачем Анассо кровь Шалотт, но отказывался в это верить. В душе он все еще цеплялся за слабую надежду, что вождь вампиров не мог пасть столь низко. Его взгляд обежал группу смертных, от которых несло гнилостным запахом разложения.
Анассо уже не исцелить.
И он, Вайпер, скорее убьет Анассо, чем позволит ему и дальше оставаться у власти.
— Они убивают некогда могущественного вампира, — признался он печально. — Вот почему на тебя идет охота, Шей. Наш… вождь пристрастился к наркотикам, как и эти люди. Их кровь его убивает.
— Убивает? — Она даже раскрыла рот от изумления. — Я и не знала, что такое возможно.
— Мы не особо стремимся оповещать о подобных грехах всех желающих, — сухо ответил он.
Шей почти не слушала.
— Значит, если ты попьешь крови людей, принимающих наркотики, сам станешь наркоманом?
— Опасность есть, — признал Вайпер. — Но такое случается редко, поскольку у вампиров это считается одним из немногих преступлений, которые караются смертью.
— Зачем убивать вампира, если он все равно умрет? — спросила она.
— Перед смертью они сходят с ума.