— Они были счастливы вместе?
Его расспросы начали ее тревожить — дергать за ниточки оголенных нервов, а ей так не хотелось, чтобы их дергали!
— Да. Они очень любили друг друга.
Он не обратил внимания на предостерегающие нотки в ее голосе. Разумеется. Напротив, опустил глаза и стал не спеша разглядывать ее едва одетую фигурку.
— И произвели на свет тебя. Я бы сказал — не иначе как брак демона и женщины был заключен на небесах.
Она облизнула сухие губы. Как будто в кухне развели огонь. Или это жар его взгляда буквально опалил кожу?
— Вряд ли на небесах.
— Какое это имело значение, если они были счастливы?
Она едва удержалась от резкого ответа. К чему стараться? Ведь он вампир. Ни дня страха или неуверенности не узнал в своей бессмертной жизни.
— Я не хочу об этом говорить.
Помедлив, он кивнул:
— Очень хорошо. Если ты уже поела, я покажу тебе твою комнату.
Яичные роллы в ее животе вдруг сделались тяжелее каменных глыб.
— Сейчас?
Он рассматривал ее с легким любопытством.
— Тебе бы хотелось заняться чем-то другим?
Поесть толченого стекла. Воткнуть в глаз нож. Броситься с крыши.
— Я подумала, что стоило бы посмотреть дом. — Она воспользовалась моментом, чтобы скользнуть в сторону — вампир просто-таки нависал над ней! — В конце концов, это и мой дом тоже.
— Для этого будет достаточно времени завтра. Ты наверняка очень устала.
— Я мало сплю.
Легкая улыбка, от которой ей стало совсем не по себе, зазмеилась на его губах.
— Какое приятное совпадение! Мне и самому не требуется много спать.
Шей совсем не была готова к тому, что вампир вдруг скользнул к ней и подхватил на руки. Она оказалась тесно прижатой к его груди, проклиная себя за потерю бдительности. Ей не угнаться за скоростью вампира.
— Что ты делаешь? — прошипела она сквозь зубы.
Он легко — черт бы побрал эту легкость! — понес ее к ближайшей двери.
— Ты же сказала, что хочешь совершить экскурсию.
— У меня есть ноги. Тебе не обязательно…
Он держал ее достаточно высоко, чтобы она могла заглянуть в его глаза. На долю минуты у Шей перехватило дыхание.
— Очень даже обязательно, моя киска, — вкрадчиво промурлыкал он.