Как он мог так поступить с любимой! Она сделала для него такое — такое! — не побрезговала доставить запретное удовольствие, а он вынудил ее…"
"Захотелось рассыпаться в извинениях, упасть на колени и молить о прощении, сорваться в кухню и принести Грид стакан воды, чтобы она промочила горло, избавившись от неприятного привкуса во рту.
— Я не хотел, — от неловкости Фай принялся тереть щеки. — Мне так жаль. Ты…
— Вкусно.
Вздрогнув, он вскинул на жену изумленный взгляд.
Хитро сверкнув желтыми кошачьими глазами, Грид демонстративно провела языком по своим губам.
— Было круто, — улыбнулась она.
Что?
Круто?
Ей… понравилось?
Услышанное не желало укладываться в голове. Он же помнил, насколько омерзительно было… Не могла женщина наслаждаться подобными вещами.
Но Грид не выглядела недовольной или обиженной. Смотрела на мужа не с упреком, а как на редкое лакомство, которое не распробовала до конца. При мысли, что ей действительно понравилось, что она, возможно, даже хотела бы повторить, поникшее было мужское достоинство снова воспряло, окрепло, заинтересованно дернулось.
Удивительная у него супруга! Как же Фаю с ней повезло!
Не прошло и минуты, как он оказался на спине, прижатый к постели гибким горячим телом. Сердце замерло: он понял, что сейчас произойдет. Его первый раз. Настоящий первый раз. Та запретная ласка была всего лишь прелюдией, а теперь настало время для главного блюда.
Помогая себе рукой, Грид уселась верхом на Фая, чтобы соединить их как мужчину и женщину.
Их близость была полна неги и теплой, искренней любви.
Эпилог
Эпилог
Дочери висли на Фае, как маленькие обезьянки, черноволосые, кучерявые, неугомонные. Заливаясь смехом, они щипали папу за нос, тянули за длинные волосы и уши и не переставали повторять: «В лошадку! Поиграем в лошадку! Ты — наш пони.
Когда к игре присоединялись сыновья, похожие на Грид как две капли воды, оставалось лишь мысленно молить Темнейшую о спасении. Дети умудрялись заездить отца до бессознательного состояния.