Пока Леол взглядом прожигал в нем дыру, мать сидела, погруженная в свои мысли, и отрешенно вертела чашку чая в руках.
— Посмотри на меня, — приказал отец.
Фай поднял лицо, уговаривая себя не паниковать. Ему казалось, что Леол обладает даром телепатии, что он без труда вскроет его черепную коробку и все постыдные тайны откроются ему как на ладони.
— Мы так и не обсудили то, что происходило с тобой в плену.
Фай вздрогнул. На миг ему почудилось, что мир с треском раскололся пополам. А потом он и правда услышал треск, вернее, стук дверного молоточка.
— Ты кого-то ждешь? — нахмурился отец.
Фай помотал головой. После вопроса, ударившего его наотмашь, он просто не мог выдавить из себя ни слова.
В дверь продолжали стучать, с каждой минутой все настойчивее, и Фай поднялся из кресла, чтобы впустить незваных гостей.
На пороге стоял, пряча взгляд, Огласт, а по обе стороны от него — двое незнакомых эльфов в серых мантиях с капюшонами.
— Фай Пилигримм? — произнес один из незнакомцев, протянув ему конверт, скрепленный сургучной печатью с изображением пера и дерева.
— Да, — тихо отозвался Фай, слыша за спиной отцовские шаги.
Эльф в серой мантии оглядел дождливую улицу и, заставив Фая попятиться, вошел в дом. Он говорил шепотом, но смотрел так, что от его взгляда подкашивались ноги.
— Тайная служба порядка при Верховном совете. Вы обвиняетесь в нарушении общественной морали. Прошу последовать за нами.
Внутри у Фая все оборвалось.
Знают. Его тайна раскрыта, безжалостно вытащена на свет.
«А вы слышали, что Фая Пилигримма в плену изнасиловали?»
«Это того, который вернулся с войны? Сына Леола Пилигримма?»
Растерянный Фай остро почувствовал за спиной присутствие отца — его уважения он добивался много лет, так хотел, чтобы Леол им гордился! А теперь… Теперь, думая о нем, родители будут сгорать от стыда.
Предали. Его доверие предали. Кто выдал его тайну? Эллианна? Огласт?
Пошатнувшись, Фай тяжело оперся о стену и с болью посмотрел на бывшего боевого товарища. Встретив его взгляд, Огласт покраснел и едва заметно мотнул головой. Его губы разомкнулись, беззвучно выдохнув: «Это не я».
Значит, Эллианна, его невеста. Девушка, которую он любил, перед которой обнажил душу.