Чем он заслужил? Каким своим поступком разгневал богиню? Почему весь тот кошмар случился именно с ним? И почему он продолжается до сих пор — этот кошмар, этот страшный сон, и Фай никак, никак не может от него очнуться?
Дождь грохотал по листьям деревьев, по карнизам крыш, по капюшону, по плотной ткани плаща. Где-то вдалеке над лесом гремел гром. Небо то и дело озарялось яркими всполохами молний. Погода вторила настроению, повторяла бурю в его душе.
Фай взлетел по ступенькам крыльца и, собравшись с духом, трижды постучал в дверь чужого дома.
Шаги за дверью раздались почти сразу. Твердая, решительная поступь человека, знающего, чего он хочет от жизни, и, в отличие от Фая, уверенного в своем будущем.
Скрипнули, отпираясь, железные засовы. Дверь приоткрылась, и уютный желтый свет упал на крыльцо, на туфли Фая, на его фигуру в черном плаще, на ступеньки лестницы за ней.
— Ты? — Ведьма в удивлении приподняла бровь, рассеченную тонким шрамом. Взгляд ее странных глаз — желтых, с узкими вертикальными зрачками — остановился на Фае, пригвоздил его к месту.
— Что ты тут делаешь? — Грид скрестила руки на груди.
Еще вчера Фай собирался держаться от нее подальше, обходить десятой дорогой, но вот явился к ней на порог с просьбой о помощи. К женщине, которой не так давно наговорил кучу гадостей.
— Впустишь меня? — прошептал Фай, чувствуя, как потоки дождевой воды стекают по плащу и заливают доски крыльца у его ног.
О, Светлоликая, как неловко! Сначала он оскорбил Грид, а теперь униженно приполз к ней домой, потому что оказался в безвыходном положении и обратиться больше не к кому. Что, если она обиделась? Что, если прикажет ему убираться, проваливать восвояси? Что тогда ему делать? Куда идти?
Стоя в дверном проеме, Грид окинула Фая долгим, изучающим взглядом.
— А знаешь ли ты, какой сейчас час? — спросила она, в точности повторив его вчерашние слова, адресованные ей. — Что за мужчина напрашивается в гости к женщине ночью? Куда подевались твои высокие моральные принципы?
Пристыженный, Фай опустил взгляд.