— Она покраснела, сообразив, какие неловкие подробности у нее вырвались. — Не позволяли попить воды. Со стула не разрешали встать. И только угрожали, угрожали, угрожали… Я не выдержала. О, прости меня! Я не выдержала. Прости! Прости…
Согнувшись, она закрыла лицо руками и еще долго всхлипывала, пока Фай не приблизился к ней и не погладил по спине.
— Ну, хватит, — мягко, но по-прежнему равнодушно произнес он. — Ты пришла облегчить муки совести. Я не затаил на тебя обиду. Можешь спокойно возвращаться домой.
— Ты меня прощаешь? — Она взглянула на него сквозь раздвинутые пальцы, продолжая прижимать руки к мокрому, покрасневшему лицу.
— Я тебя прощаю, — с трудом выдавил из себя Фай, сам не зная, правду сказал или солгал, чтобы Эллианна перестала плакать.
Она вздохнула, выпрямилась, зареванная, растрепанная. Бросила короткий взгляд в конец коридора и прошептала, приглаживая волосы:
— А ты не… не пригласишь меня выпить чаю? Я очень рисковала, когда сюда шла. И вчера ночью, и сегодня утром.
— Ты следила за мной?
— Хотела убедиться, что ты не отправишься в лес на болота.
Фай представил, как провожает Эллианну в гостиную, как заваривает чай, как сидит с ней за одним столом, старательно заполняя тишину разговорами о всякой ерунде, — в общем, притворяется, что с ним и между ними все в порядке. Представил и поежился. Пытка. Внезапно он отчетливо осознал: каждая минута, проведенная в обществе бывшей невесты, для него — пытка.
— Ответь, — попросил Фай, пристально всмотревшись Эллианне в глаза. — После моих откровений ты ведь сразу, еще там, в лесу, поняла, что не согласишься стать моей женой?
Нервно сцепив пальцы в замок, эльфийка опустила голову и кивнула.
— И ты никогда меня не любила по-настоящему, — сказал Фай в первую очередь самому себе.
— Я любила! — возразила та запальчиво. — Но я не такая смелая, чтобы всю жизнь провести в страхе разоблачения.
Грустная улыбка мелькнула на губах Фая.
Он открыл входную дверь и увидел стоящую на тропинке между розовыми кустами Грид. Солнце заливало улицу, и силуэт ведьмы, тонувший в его золотистых лучах, казался размытым и эфемерным.
Не зная, зачем — возможно, из мелочного желания досадить бывшей невесте, а может, желая показать Эллианне, что его жизнь продолжается, — он улыбнулся Грид тепло и нежно.