В поисках любви

В Парадайз-Вью придется первым делом нанять для нее айю, а также позаботиться о соблюдении тайны перед гостями и слугами.

Если Эмма все же будет настаивать на браке, он попытается ее отговорить. Он не имел права ставить под удар свое положение в обществе. Ведь только благодаря своим связям он мог поддерживать деловые отношения как с белыми, так и с индийцами. Если его подвергнут остракизму, это прежде всего отразится на его бизнесе. Да и как себя почувствует Эмма, если действительно окажется отрезанной от британского общества? Сделавшись его женой, она превратится в нежелательную персону.

Многие английские дома будут для нее закрыты. Дружбу с ним сохранят буквально считанные индийцы вроде Сайяджи, но что от этого самой Эмме? Даже если их жены и любовницы предложат ей свою дружбу и гостеприимство, она вряд ли этим удовлетворится.

Разве захочет она провести всю жизнь запертой в зенане, как послушная индийская жена? Никогда европейская женщина не согласится на это!

Алекс проснулся на рассвете и сообразил, что надо возвращаться к себе в палатку, иначе весь лагерь узнает, где он провел ночь.

Такая ситуация стала бы невыносимой для Эммы. Он неслышно поднялся с тюфяка.

Эмма со вздохом перевернулась на другой бок, но не проснулась. Ее дыхание было ровным, губы слегка приоткрыты. Алексу хотелось разбудить ее жарким поцелуем, однако разум взял свое, и он стал поспешно одеваться. Наклонившись за башмаком, он увидел документ – бесценную бумагу Эммы, делающую ее владелицей Уайлдвуда.

Все время, что он пробыл в этой палатке, он ни разу о нем не вспомнил. Удивляться тут было нечему: ведь он не помышлял о будущем, наслаждаясь настоящим.

И вот он попался ему на глаза – документ, подлежащий уничтожению! Наверное, Эмма вынула его из непромокаемого чехла, чтобы проверить, не пострадал ли он после переправы, и не успела убрать.

Он оглянулся на Эмму. Если он прихватит бумагу с собой, она обязательно обнаружит пропажу.

Но как уничтожить документ, не навлекая на себя подозрение? Он поднес листок к глазам, пытаясь прочесть его при слабом свете зари. Кое-где чернила расплылись – несмотря на все предосторожности, документ немного пострадал. Жаль, что сырость не уничтожила его целиком! Тогда Алексу не пришлось бы совершать ничего предосудительного, чтобы потом мучиться угрызениями совести.