Мне навстречу выскочила Вероника. А следом за ней пробежала Стеша.
— Что там, что там с бабулей?
— Сердце, в больнице не осталась. Быстрей домой поехала.
Вероника прикусила ноготь большого пальца и покачала головой.
— А папа почему ничего не сказал?
— Папе, видимо, вообще наплевать, — только и произнесла я и, оттолкнувшись от двери, сделала несколько неуверенных шагов вглубь зала, потом все-таки обернулась и просто на дурака спросила:
— А зачем он к тебе приезжал?
Вероника, видимо, от шока, от того, что все у нас так через одно место складывается, пожала плечами и честно призналась:
— Я, потому что ему писала, чтобы нам с Алисой слетать в Турцию.
Я тяжело вздохнула, понимая, что со мной Вероника на эту тему не разговаривала. То есть она подозревала, что я никуда не отпущу её одну, какой бы взрослой она не была.
Нет, черт возьми, это другая страна, это абсолютно другие нравы и правила, и так далее.
Стеша решила спать со мной, забралась ко мне на кровать, засунула ледяные ноги мне под сорочку и тихо прошептала:
— Ну, с бабулей же все будет хорошо?"
"— Я буду очень стараться, родная, — честно произнесла я и погладила дочь по волосам. Стеша была самым младшим ребёнком, поэтому самым залюбленным, самым набалованным.
Была первая ночь, когда я смогла наконец-таки уснуть и не от успокоительного, и не от снотворного, а просто потому, что у всего есть предел. У моего организма, как оказалось, тоже.
И остаток недели прошёл немножко скомканно, потому что после стольких насыщенных разными эмоциями событий я чувствовал себя не в своей тарелке. Мне казалось, что может произойти что-то фатальное либо ужасное, но был штиль, а штиль меня всегда пугал сильнее, чем какое-либо движение, потому что казалось, что после него обязательно наступит настоящий армагеддон.
Но, к моему облегчению, не было армагеддона.
В понедельник утром мне позвонила Ирина Владимировна.