Меня ждало прекрасное будущее… Ох, если бы не эта нелепая ситуация, где я лежу на грязной кровати, в позе препарированной лягушки и держу руками свои ноги, помогая проклятому старику трахать меня своим мерзким языком, я бы никогда не жаловалась на свою скучную жизнь! Да, я считала ее скучной! Вот идиотка! Сейчас вспоминая, слезы начинают капать из глаз. Черт, да я была самой счастливой на свете, но не ценила того, что у меня было! Шли бы лесом все эти деньги, которые я хотела заработать!
Вытащив из меня свой язык, он приказал раздвинуть ноги, вытянув их на кровати.
И вот он начинает ладонью пороть мою промежность. Я лежу, стараясь не подавать виду, что мне сильно больно, но украдкой изо всех сил сжимаю в своих кулаках края матраса, на котором происходит весь этот ужас.
Мой мучитель продолжает выдавать звонкие “пощечины” моей промежности, снова и снова наказывая ее за что-то.
"Когда внизу живота начинает все пульсировать и гореть, меня пронзают все более нестерпимые болевые спазмы, я уже не могу сдерживаться и начинаю стонать. Как же он достал меня, кто бы знал! Так хочется двинуть ему ногой по его наглой и тупой физиономии!
По всей каюте разносятся звонкие шлепки и мой отчаянный стон, содержащий и отчаянное воззвание к всевышнему, и протест ко всему происходящему, и немой упрек судьбе.
Весь этот хор звуков разбавляют судорожные вдохи и кашель старика, а затем, все замирает на несколько мгновений, пока мои стоны не смолкнут полностью. Когда в каюте наступает тишина, его ладонь снова с размаху ложиться на мою, уже изрядно разгоряченную промежность, а мои пальцы судорожно мнут и заламывают в разных направлениях, зажатую меж них, плотную ткань матраса, словно это помогает мне утихомирить боль.
Устав пороть мою беззащитную промежность, он снова начинает “ласкать” меня там языком, его действия становятся все более и более уверенными. Его поцелуи превращаются в засос, причем он так сильно засасывает мой клитор, что я ощущаю, словно он мне его буквально оторвет своими губами.
Я сжимаю кулаки еще сильнее и зажмуриваюсь. Дикая боль, при каждом его засосе, пронзает меня. Старик отрывается на время и улыбается.